Alexandra Shpetnaya (alexspet) wrote,
Alexandra Shpetnaya
alexspet

Category:

Двойной перевод со шведского-29

2016-03-24.png

Ян Мортенсон
Смерть ходит по музею
Окончание. Начало здесь

XXIX

Яркий свет. Белый, резкий свет, он мучит, терзает меня, хоть я и прикрыл глаза. И еще запах. Пахло цветами и эфиром. Одна рука не двигалась, и нога одеревенела.

Я осторожно открыл один глаз, потом другой. Медленно, очень медленно. Комнату заливало солнце. Яркое, буйное весеннее солнце светило на одеяло, отражалось от стакана на столе.
Я лежал под клетчатым голубым одеялом, а моя рука, подвешенная на растяжке, выпросталась вверх, словно застыв в нацистском приветствии.

«Нацисты», - подумал я, и резкая боль пронзила голову. Здоровой рукой я осторожно ощупал лоб. Голова была туго забинтована.

На столе возле меня стоял букет. Через белую поверхность стола тянулся провод к звонку. Я нажал белую кнопку. Через пять минут появилась сестра в белом халате с бейджиком на шапочке.

-Доброе утро, - сказало она приветливо. – Чудесно, что Вы пришли в сознание. Вы были больны, теперь все хорошо.
- Может, и доброе. Как посмотреть. Сколько я тут лежу?
- Неделю приблизительно. Одна рука сломана. Наложен гипс. И ранение головы. Но что касается остального, то все в порядке. – Она улыбалась мне с профессиональным оптимизмом. – Теперь нам нужно только соблюдать полный покой и лечиться, тогда мы скоро поправимся. – И она ловкими, привычными движениями поправила одеяло.
- Я бы чего-нибудь попил, - сказал я, облизывая потрескавшиеся губы. – И мне нужно поговорить с полицией. С комиссаром Асплундом.

Она подала мне воду, пощупала пульс, мягко, успокаивающе улыбнулась и вышла.

- Полицию!.. – закричал я ей вдогонку, но она не услышала.

И вдруг я уснул. Внезапно, словно задули пламя свечи. А когда проснулся, было уже не так светло, яркое солнце исчезло. В окно заглядывал серый, хмурый январский день. На оконном карнизе примостился воробей, а на стуле в ногах кровати устроился еще один гость.

- Так-так, Юхан. Ожил, несмотря ни на что. Надо же… Сорняки, они хорошо растут…

Калле, смеясь, подсунул мне коробку шоколадных конфет.

- На вот, полакомись, потому что долго еще будешь тут вылеживаться, – сообщил он бодрым голосом. – Я еще не встречал человека, который бы имел такой дар встревать в разные истории.

Я устало улыбнулся.

- Как там моя Клео? Кто за ней ухаживает? И где Карин?
- Ну и ну, - пробормотал он. – Ты сначала спрашиваешь об этом звере, а уже потом о Карин. Хотя ты всегда был не вполне адекватен. Ну, ладно, не буду. Если ты можешь что-то рассказать, охотно послушаю.
- Расскажи-ка ты первый. Как я сюда попал, например?
- Тут нет ничего странного. Один из охранников делал обход и услышал на чердаке глухой звук, будто упало что-то тяжелое. Он пошел на шум и увидел тебя. Ты лежал на полу, а кровь из тебя хлестала, как из кабана под ножом.

- Я был один?
- Один?.. Ясное дело, один.
- Охранник не видел Мугенса Анда?
- С чего бы это охранник должен был его видеть?
- Потому что он пытался убить меня. Потому что это он убил Скапку и украл корону.
- Ну-ну-ну… - ласково сказал Калле, неловко похлопывая меня по руке. – Я знаю, что ты очень ударился, но не настолько же…
- Это Мугенс, - тихо повторил я.

Я чувствовал себя уставшим и спорить был не готов. Однако, рассказал - медленно, со всеми подробностями, о том, что случилось.

Я закончил, а Калле все еще сидел молча. Долго разглядывал меня, ничего не говоря. За окном начало смеркаться.

- Гм, - сказал он наконец. – Мы задержали Хеллера. В том самом сорочьем гнезде на чердаке нашли все барахло, а у Хеллера нет алиби ни на рождественскую ночь, ни на тот четверг, когда убили Скапку. Твой рассказ звучит слишком фантастично… Что Скапка сотрудничал с фашистами, мы знаем. Он торговал антикварными вещами, которые немцы переправляли к нам из Дании и Норвегии. Известно и то, что Мугенс Анд приехал в Швецию перед самым концом войны. А теперь ты утверждаешь, что Мугенс вместе со Скапкой были в одной упряжке, а потом Скапка вынудил его принять участие в краже короны?
- Именно так. Скапка устроил его на работу. А о тех временах Анд всегда избегал говорить. В сорок пятом году ему не ничего оставалось, как исчезнуть. В конце войны. Если он был участником Сопротивления, ему бы следовало вернуться в Данию, увенчанному лаврами, не так ли? Зачем же торговцу антиквариатом и участнику Сопротивления все эти годы прятаться в подвале Национального музея? Однако он ни разу не съездил в Копенгаген. И совсем не обязательно, что принимать участие в краже его вынудил Скапка. У меня такое чувство, что оба наших субъекта были способны сойтись полюбовно, без взаимных угроз и неурядиц. Скапка заночевал в рождественскую ночь у Мугенса и ответил по телефону, когда звонили, а Мугенс утром спустился с чердака и смешался с людьми, которых в то утро в музее было немало. Очень просто, и риска никакого.

- Гм, - пробурчал Калле, в поисках трубки. – Гм, не знаю, что и сказать. Его деятельность во время войны, с учетом срока давности, наказанию не подлежит, а в подтверждение твоих слов у нас нет доказательств. Никаких. Он, естественно, все будет отрицать. Во время переполоха, когда охранники нашли тебя на чердаке, он, наверняка, успел спуститься в кабинет Карин и изъять из папки все документы, которые бы могли свидетельствовать о его связи со Скапкой Стрембергом...Так выходит, если бы охранник не шел по верхнему этажу, возле чердака, в тот самый миг, когда упала лестница, тебя бы нашли в зале Рембрандта. Тебе есть чему радоваться.
- Еще бы, - сказал я устало. – Значит, он не успел ко мне домой, чтобы подбросить краденое и пистолет…
- Выходит, нет. Мы все нашли наверху, в тайнике, а пистолет, наверное, лежит на дне залива. Посмотрю, что тут можно сделать. Потому что, если мы не найдем против него доказательств, вполне возможно, что он останется на свободе. Ага, тебе привет от Карин. Она зайдет вечером, во время посещений. О твоей кошке она заботится. Нет, нет, мне пора. Посмотрим, что у нас выйдет с Андом.

«Он мне не верит», - думал я, лежа на подушках в полудреме. И, в конце концов, ничего удивительного в этом нет. В его уравнении все сходилось. Потом появляюсь я и выкладываю свою детективную историю, переворачивая все с ног на голову. Без доказательств, одни только слова. Поверили бы мне в суде, или же Мугенс и его адвокаты подставили бы меня самого? Потому что я таки был в пивоварне, когда застрелили Скапку, а моего алиби в рождественскую ночь не может подтвердить никто, кроме Клео.

Дальше я уже ни о чем не думал, так как заснул. Мне снилось, будто я нахожусь под самой крышей своей лавки, которая стала огромной, как церковь. Потом я упал. Все падал и падал в темноту, пока не проснулся, весь мокрый от пота.

Внезапно открылась дверь, тихо и неслышно. Кто-то вошел. Но не врач в белом халате и не приветливая сестра. Кто-то в пальто, в шляпе и перчатках. Он двигался быстро, целенаправленно. Подошел к окну, приоткрыл створки. Потом, крадучись, направился к кровати.
Я притворился спящим, и, смежив веки, следил за незнакомцем. Он наклонился над кроватью, и я узнал Мугенса. Вытянув руки, он навалился на меня всем телом, закрывая мне рот и нос.
Я хотел закричать, пытаясь сопротивляться. Но он прижал мою здоровую руку, а другая беспомощно висела в гипсе.

Я почувствовал, что задыхаюсь, под веками в красном тумане вспыхивали искры. Очевидно, он открыл окно, чтобы тихо и без помех исчезнуть после того, как задушит меня. Ликвидирует последнего свидетеля. Но вот дверь снова открылась, и я услышал голос Карин. Зажегся верхний свет, что-то сказала сестра. Его хватка ослабела, он отпустил меня, метнулся к двери и выскочил в коридор.

- Юхан! – вскрикнула Карин, бросившись к кровати. – Милый! Что случилось? Почему тут был Мугенс?
- Чтобы убить меня, - едва вымолвил я. – Убить со второй попытки.
- Ну и ну, - строго сказала сестра. – Просто неслыханный беспорядок в больнице. В палатах проходной двор, ходят тут, кому и когда захочется.
- Сестра, срочно звоните в полицию, комиссару Асплунду…

Из сумки Карин послышалось мяуканье, и Клео выпрыгнула на одеяло, подкралась и лизнула меня в нос. Мурлыча, она тыкалась головой мне в ухо, в плечо, потом зажмурила глаза и свернулась клубочком, теплая, как грелка.

- Ну вот, разве я неправду сказала, - сказала сестра. – Мало нам тут полиции и покушений на убийство. Теперь в палатах еще и коты.

И она вышла, даже своей спиной выражая осуждение. А Карин осталась. Она целовала меня, но не мурлыкала. Хотя чувствовалось, что ей по вкусу это занятие.

Зал искусства Ренессанса и выставочные залы Национального музея Швеции



© Александра Шпетная. Перевод на русский
©Перевод со шведского на украинский Юрия Попсуенко и Сергея Плахтинского по изданию Jan Marteson. Doden dar pa museum. Stockholm. 1977. ASKLJD Askied and Karnekull. Forlag AB.
Tags: Музейное закулисье, Смерть ходит по музею
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo alexspet november 3, 2018 16:04 16
Buy for 30 tokens
Всех, кто видел картины Брейгеля в реальности, в какой-то момент охватывало желание вооружиться лупой. Художник тщательно выписывал мельчайшие детали не только на переднем плане - у нижней кромки картин, но и на дальнем плане - у линии горизонта. По сведениям биографов Брейгель во время…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments