Alexandra Shpetnaya (alexspet) wrote,
Alexandra Shpetnaya
alexspet

Categories:

Двойной перевод со шведского-28

2016-03-24.png

Ян Мортенсон
Смерть ходит по музею
Продолжение. Начало здесь

XXVIII

Он ослепил меня своим фонариком. Потом поднялся, подошел к двери и включил свет. Однако, я увидел не Андерса Бруна. Это был Мугенс Анд. Добродушный датчанин. Шеф отдела информации и бывший участник Сопротивления. Он улыбался мне.

- Интересно, в своем ли Вы уме, - сказал он приятельски и сел со мной на кушетку.
- Мугенс? – пробормотал я, щурясь от света. – Но… Я думал…
- Сначала Вы подумали, что я Бенгт, потом – что Андерс. Ну что ж, я слушаю дальше. Шерлок Холмс рассказывает о своих приключениях. – Он засмеялся.
- Но что Вы здесь делаете посреди ночи?
- Дело в том, что я, как Вы, может быть, помните, здесь работаю. А завтра у нас незапланированное совещание. Мы должны составить бюджет. Этими деньгами мне придется обходиться целый год. Я сидел дома и работал, но мне не хватило кое-каких материалов, которые я на время оставил у Карин. Потому я и заехал в музей, чтобы забрать свои бумаги. Ничего странного в этом не вижу. Но более, чем странно, застать здесь Вас. Торговца антиквариатом, который сидит и болтает сам с собой о совершенно фантастических вещах.
- А фонарик? – спросил я. – Зачем Вам фонарик?
- Освещение на лестнице и в коридоре не включается. Такое иногда случается. Фонарик я ношу для того, чтобы подсвечивать себе, когда иду через сквер. В мои годы приходится остерегаться, когда на улице скользко. А лампа на письменном столе неисправна.
- Неисправна, - признал я. – Я выкрутил лампочку. Сегодня вечером за этим столом ранили Карин. Кому-то, очевидно, нужны были ее бумаги. И я остался, чтобы посмотреть, не вернется ли он. И он вернулся.
- Вы хотите сказать, что я выступаю в качестве действующего лица в Ваших умозаключениях? Только что Вы говорили о Бенгте и Андерсе. Теперь и я, выходит, удостоился этой чести.

- Вам, конечно, мое поведение кажется странным, - согласился я. – Но мне известно, кто причастен к краже. И кто убил Скапку.
- Андерс?

Я кивнул.

- Скапка занимался множеством дел. Был, между прочим, и консультантом по страхованию. Как он сам себя иногда называл. Вы знаете, что делают эти люди?
- Не имею представления.
- Так вот, они тайно информируют страховые компании. Скапка, к примеру, получал вознаграждение за то, что сообщал, где находятся украденные вещи. Несколько процентов, которые могут вырасти в значительную сумму, если речь идет о дорогих вещах. Поэтому он заинтересовался выставкой шведских сокровищ. Ведь более ценные антикварные вещи вряд ли существуют. Как и более высокая сумма страховки. Его план был так же прост, как и гениален. С выставки похищают экспонаты. Консультант по страхованию Стремберг деликатно проводит расследование. Потом легкий намек полиции – и все добро где-нибудь в ячейке камеры хранения. Экспонаты возвращаются, выставка получает рекламу, честь музея спасена. А Скапка получает деньги.

- Фантастика! – ошеломленно промолвил Мугенс. – Гениально задумано.
- И не менее гениально проделано. Охранников усыпляют. Вор выжидает на чердаке. Потом крадется вниз, отключает сигнализацию, забирает регалии и возвращается в свое убежище. А когда дотошные полицейские расходятся по домам, исчезает и вор. Тихо и спокойно, через черный ход.
- Но как он вошел? Как Скапка сам сюда забрался?

- Вот в этом и состоит гениальность плана. Просто он нашел себе помощника. Одного из сотрудников музея, кто знает сигнализацию, имеет ключи и кому известно о чердаке и подвале. И, что самое главное, кто захотел с ним сотрудничать. Кого он подцепил на крючок, и хорошо подцепил.
- Вы, как я понимаю, намекаете на Андерса?

Я кивнул.

- Именно. Это был заместитель директора музея Андерс Брун.
- Но это же бессмысленно! – удивленно воскликнул Мугенс. – Я не могу даже представить себе Андерса, который крадет экспонаты из собственного музея. Нелепость какая-то. Он же будет тут директором. Завтра это станет известно.
- В этом и разгадка. Все эти годы Андерс мечтал стать директором Национального музея. Работал, надрывался. Эта должность – цель всей его жизни. Использовав тщеславие Андерса как рычаг, Скапка и проник в музей.
- Ничего не понимаю.
- А Вы подумайте. Чтобы получить эту должность, Андерс был способен на что угодно. И вдруг кто-то угрожает ему. Мол, если он не станет сотрудничать, руководству передадут такие сведения о нем, что карьеру его можно считать законченной.
- Какие же это сведения?
- Старая, обыкновенная история. Банальные причины. Деньги, материальные затруднения. Андерс дважды разведен. Две жены, два выводка детворы, обоим алименты. Новая шикарная машина и вкус к жизни. А более всего – женщины.
- Вы имеете ввиду растрату?

Мугенс закурил сигарету.

- Растрат у него не было. Он мошенничал с картинами. Возможно, Скапка давал Андерсу в долг, прекрасно понимая, как у того напряженно с деньгами. Потом его осенило, что можно продавать Андерсу картины. Хиллестрёма, к примеру. Ко мне сегодня зашла одна пожилая дама и сказала, что продала музею при посредничестве Скапки картину Хиллестрёма за десять тысяч. Хотя, на самом деле, картины Хиллестрёма стоят намного больше. Вот я и подумал, что разница осела у Скапки в кармане. Но они, наверное, поделили деньги.
- Как это поделили?
- Очень просто. Дама получает свои десять тысяч. Скапка получает двадцать тысяч от Андерса, а квитанцию выписывает на тридцать. Ну, а прибыль они делят. Андерсу нужно было изъять ту квитанцию. Поэтому на Карин и совершено покушение.

- Вы, кажется, упоминали какие-то калоши. При чем здесь они?
- А вот послушайте! Я недаром о них вспомнил. Ведь как все было? Андерс незаметно остается в музее в рождественский вечер. Пробирается на чердак, после того, как подмешал что-то в еду, оставленную для охранников. Где-то около двух он спускается, отключает сигнализацию и берет что ему нужно. Снова крадется наверх, прячет добычу – и идет к себе в кабинет. Где и сидит, не включая света.

- Но как же это? Ведь он ответил из дома по телефону, когда позвонили из полиции. И никто не выходил из музея между двумя и половиной пятого. Иначе, на снегу остались бы следы, разве не так?
- Все это так. Но по телефону ответил на звонок полиции не Андерс.
- Кто же тогда?
- А Скапка. Стиг Стремберг. Ведь полицейский, который звонил, не знает его голоса.
- Удивительно! Просто неимоверно!

- Но это еще не все. Тут был тонкий расчет. Андерс предвидел, что во время утреннего переполоха все будут бегать около витрин, как угорелые, и никому не будет дела до того, на самом ли деле он вошел через главный вход, и если вошел, то когда.

- Так, понимаю. Ну, а калоши? К чему тут калоши?
- Вот тут он перемудрил. Когда я впервые зашел в кабинет к Андерсу, Карин мимоходом сказала, что его калоши насквозь промокли, и она поставила их на газету возле радиатора. Но, согласно полицейскому отчету, ни на лестнице, ни в коридорах не обнаружено никаких следов. Значит, он был настолько предусмотрителен, что нарочно намочил их в туалете, ведь на улице была слякоть.

- Ну, а Скапка? Зачем его убили?
- Я думаю, что полиция оказалась сообразительней, чем хотелось бы Андерсу. Тогда он испугался и решил запутать следы. И хитро придумал. Узнав, что двое террористов из «Красного августа» сидят в шведской тюрьме, он и прислал письмо с требованием обмена. Но не уведомил об этом Скапку, а тот занервничал, думая, что его впутывают в какие-то сложные политические интриги, заподозрил, что его хотят подставить. Тут и выяснилось, что его, Скапку, лучше убрать.

- У Вас есть какие-то доказательства? Все это, конечно, звучит неплохо. Но ведь нужны и доказательства…
- Пойдемте на чердак, и я Вам кое-что покажу. А то он может вернуться и замести следы. Если уже не сделал этого. Ведь я видел его там сегодня вечером.
- Вы видели Андерса на чердаке? – резко спросил Мугенс. – Он был там сегодня вечером?
- Да, но он исчез, прежде чем я успел что-нибудь сделать. У меня такое чувство, что нам нужно подняться туда как можно скорее.

Мы вышли в коридор. Мугенс был прав. Свет отсутствовал, но он подсвечивал фонариком. Мы прошли по коридору, поднялись по лестнице и остановились перед железной дверью, которая вела на темный, заброшенный чердак.

Он показался мне таким же негостеприимным, как и в прошлый раз.

- Где-то тут… - И я стал пробираться вдоль стены. – Где-то тут должна быть лестница.

Мы оглядывались, искали – и нашли: она лежала на полу, упираясь в стену, длинная и шаткая лестница. Я посмотрел вверх. Там, в темном закутке между стропилами, притаилась маленькая деревянная каморка. Если не знать о ней, то снизу ее и не заметишь.

- Там, - показал я наверх. – Он поднимался туда.

Мы приставили лестницу, и первым полез Мугенс. Послышалось скрипение, лестница зашаталась. Но он, как ни в чем ни бывало, поднимался дальше.

- Лезьте за мной, - сказал он где-то на полдороги. – Она выдержит.

И я полез следом. Очень медленно. Не был уверен в крепости лестницы, как Мугенс.
Внезапно, когда я добрался уже до середины, свет погас.

- Мугенс, - позвал я, - включите-ка фонарик.

Он не ответил и закурил тонкую сигару. Я увидел его лицо, искаженное в свете спички.

- Кстати, Вы знали, что Скапка – старый нацист? – продолжал я, поднявшись еще на одну перекладину. – Во время войны он перекупал у немцев антиквариат и продавал в Стокгольме. А застрелили его из «люгера». Не Ваша ли это работа? – пошутил я, щурясь от направленного мне в лицо фонарика.

- Откуда Вы знаете? – тихо спросил он. – Как Вы можете знать, что Скапка был нацистом7
- От Калле. Комиссара полиции. Они знают больше, чем мы думаем. У них старые архивы, о которых мы и представления не имеем.

И внезапно меня второй раз за эту ночь осенило. Я замер, как загипнотизированный. Что там говорила Карин?.. Документы у нее в шкафу… Сведения обо всех сотрудниках музея. А что, если это был не Андерс, а кто-то другой? Я получил сигнал из самых отдаленных закоулков подсознания, это сверкнуло, как молния во тьме. Кто помог Мугенсу получить должность в музее?

- А почему Вы никогда не рассказывали о тех временах, о своей борьбе с фашистами? – сказал я, глядя наверх. – Может, и не были таким уж непримиримым врагом нацизма? Вы приехали в Стокгольм в конце войны, и один Ваш коллега порекомендовал Вас, помог Вам устроиться в музей. Андерс мне рассказывал. А коллега этот – Скапка. Может, все объясняется тем, что Вы были датским поставщиком Скапки? Сбывали ему конфискованные у еврейских семей произведения искусства и серебро? Вы же торговали антиквариатом, не так ли? Андерс и об этом рассказывал. Потому Вы и были у Скапки на крючке. И он вынуждал Вас выполнять все, что он приказывал. Так что все сходится. Заменим только имя Андерс на Мугенс – и нетрудно догадаться, что среди документов могут быть бумаги, которые Вы бы охотно изъяли, прежде чем они попадут в руки полиции. Рекомендательное письмо Скапки, наверное? Или что-нибудь другое в таком роде?

Фонарик погас, только слабый огонек теплился под крышей. Красная точка на конце его тоненькой сигары.

- Каким же нужно быть дураком! Какой же Вы болван, Юхан, - донеслось внезапно сверху. – Какой же Вы болван, если думаете, что я не использую свой шанс теперь, когда почти все сделано. Когда нет больше Скапки. Скапки, который присосался ко мне, как пиявка, доил меня все эти годы. И когда, наконец, я снова могу свободно вздохнуть, какой-то жалкий лавочник становится у меня на пути. Нет, Вы сказали свое последнее слово. А кража – Ваших рук дело. Это и будет Вашей эпитафией.

- Вы о чем? какая эпитафия?..
- Я сказал то, что сказал. Вас застали с убитым Скапкой в пивоварне. И Вы были здесь, когда Карин ударили по голове. Вас охранник застал на чердаке. Но Вы не успели сделать все, для чего приходили, и пробрались сюда снова. Только на этот раз это для вас плохо кончится. Так как теперь бдительный охранник не откроет дверь, и вас найдут в зале Рембрандта.

- В зале Рембрандта?..

- Именно, Вы правильно услышали. На чердаке есть застекленные световые проемы, которые пропускают свет сверху. Расположены они над выставочными залами. Вокруг них – невысокие деревянные ограды, чтобы никто, случайно, не упал вниз. Но если произойдет несчастный случай, и Вы в темноте споткнетесь, то стекло не выдержит, и вы пролетите метров десять или даже больше и бухнетесь на пол. А после такого не выживают.

- Вы хотите сказать…

- Конечно. Вы были на чердаке в этой каморке – пришли глянуть на украденные сокровища. В темноте споткнулись и упали на стекло. На всякий случай у Вас в кармане будет лежать какая-нибудь маленькая вещица, что-нибудь из украденного. Да, все это очень и очень грустно, Хуман, - такой приятный человек, такой симпатичный с виду… И впутывается в такую ужасную историю. Не повезло. А может, справедливость восторжествовала? – Он тешился своим остроумием.

- У вас это не пройдет, - через силу выдавил я из себя. – Не пройдет. Вас все равно поймают.
- Я справился со Скапкой, как-то справлюсь и с Вами. Не так уж это сложно. Возьму только из шкафа кое-какие бумаги. Ни к чему, наверное, чтобы Ваш Асплунд добрался до них.

Тут я почувствовал, как лестница начинает сползать. Мугенс толкал ее вниз. Потом сам он спустится по стропилу и подтянет меня, лежащего без сознания, к стеклянному квадрату в полу. Положит на деревянную ограду – и толкнет. В коридоре его никто не успеет заметить, да и искать никто не станет.

- Об остальном не беспокойтесь, - услышал я из темноты голос Мугенса. – Ваша служанка найдет у Вас остатки краденого. А на кухне, в тайнике - «люгер», тот самый пистолет, из которого застрелили Скапку. Не волнуйтесь. Ночь долгая. Времени у меня достаточно.

- Погодите, - сделал я отчаянную попытку оттянуть время. Прыгнуть в темноту я не отважился. Слишком высоко. – Погодите. Вы не рассказали, как все происходило.

- Вас это еще может интересовать? Ну, ладно. Все происходило так, как Вы и сказали. Во время войны мы со Скапкой проворачивали всякие дела. Если бы не мы, нашлись бы другие. А в последние годы я был крепко привязан к Скапке, время от времени он дергал за веревочку и принуждал меня делать то, от чего я предпочел бы держаться как можно дальше. И с каждым разом я увязал все глубже. По роду своей деятельности мне приходится общаться с людьми, которые поддерживают связь с Национальным музеем. А их дела чрезвычайно интересуют тех, кто специализируется на кражах произведений искусства. Он вынуждал меня рассказывать о них все до мельчайших подробностей. Потом происходило ограбление, выносили лучшее. А я сидел по уши в дерьме. Остальное Вы знаете. В рождественскую ночь Стиг сидел у меня дома, он и ответил, когда позвонили, а я был тут. О «Красном августе» я ему не рассказывал. А мысль была хорошая, по крайней мере, я так считал. Полиция просто разрывалась. Но Стиг испугался, решил, что я хочу его надуть. В четверг вечером мы договорились встретиться, я пришел немного раньше и услышал его разговор с Вами. Тогда я убил двух зайцев одним ударом, одним выстрелом.

- Корону и скипетр Вы тогда принесли с собой в пивоварню?
- Нет, они лежали у Скапки в сейфе. Он так потребовал, так как не доверял мне. Наконец, я от него избавился. Наверное, смешно было звонить Бенгту и Андерсу, но ведь все почти удалось.

- А листок со словом «Месть»?.. Вы приготовили его заранее?
- Нет, придумал уже в пивоварне. Это была импровизация. Вы многое поняли, но не достаточно хорошо. Грустно, Юхан, грустно.

Это было последнее, что я услышал, прежде чем понял, что падаю. Лечу вниз, в темноту, а надо мной – лестница. Я закричал, и все провалилось в темноту.


Вид сверху на Национальный музей Швеции


Зал Рембрандта Национального музея Швеции


Окончание следует.

© Александра Шпетная. Перевод на русский
©Перевод со шведского на украинский Юрия Попсуенко и Сергея Плахтинского по изданию Jan Marteson. Doden dar pa museum. Stockholm. 1977. ASKLJD Askied and Karnekull. Forlag AB.
Tags: Музейное закулисье, Смерть ходит по музею
Subscribe

Posts from This Journal “Смерть ходит по музею” Tag

  • Двойной перевод со шведского-29

    Ян Мортенсон Смерть ходит по музею Окончание. Начало здесь XXIX Яркий свет. Белый, резкий свет, он мучит, терзает меня, хоть я и прикрыл…

  • Двойной перевод со шведского-27

    Ян Мортенсон Смерть ходит по музею Продолжение. Начало здесь XXVII Но дверь вдруг застыла. Остановилась на полдороги. Так, словно он…

  • Двойной перевод со шведского-26

    Ян Мортенсон Смерть ходит по музею Продолжение. Начало здесь XXVI Когда я заглянул в спальню, Карин уже засыпала, и я, чтобы дать ей…

promo alexspet november 3, 2018 16:04 16
Buy for 30 tokens
Всех, кто видел картины Брейгеля в реальности, в какой-то момент охватывало желание вооружиться лупой. Художник тщательно выписывал мельчайшие детали не только на переднем плане - у нижней кромки картин, но и на дальнем плане - у линии горизонта. По сведениям биографов Брейгель во время…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments