Alexandra Shpetnaya (alexspet) wrote,
Alexandra Shpetnaya
alexspet

Двойной перевод со шведского-19

2016-03-24.png

Ян Мортенсон
Смерть ходит по музею
Продолжение. Начало [здесь]http://alexspet.livejournal.com/11004.html

XIX

Ресторанчик «Диана» был переполнен. Знакомые и незнакомые бороды. Банковские служащие, уличные барды, посетители картинных галерей и торговцы антиквариатом, которые понаползали из всех переулков Старого города. Сборище любителей вкусно поесть – гуляк-туристов и местных жителей. Я их понимал. Кулинарное искусство владельца ресторана достигло небывалых высот.

- Ваше здоровье, Юхан, - прервала Карин мои размышления. – Тут и правда хорошо, просто здорово. – И ее фиалковые глаза улыбнулись мне над краем бокала с желтым, как солнце, вином.

И тут я понял. Понял, что влюбляюсь. С первого взгляда, да и не с первого тоже, я, подобно школьнику, непременно влюбляюсь во всех встречных девушек.

Да, смешно, но стоит мне немного посидеть и поговорить с какой-нибудь из них после обеда, немного потанцевать на вечеринке – и я готов. Это, конечно, признак незрелости, из таких увлечений редко что-то получается. Слишком уж я застенчив, мне не хватает уверенности. Но в глубине моей души что-то происходит, и я радуюсь – значит, живу. Значит, не окаменел, хоть и стал человеком среднего возраста. Из любого пенька прорастает зеленая поросль, когда светит солнце. А еще лучше при лунном свете. Так я чувствовал себя и теперь, сидя в подвальном ресторанчике под каменными сводами. Смешно? Возможно. Но я чувствовал себя именно так.

- Не просто здорово, - сказал я и поставил бокал. – Для меня лично это кульминация дня. Апогей, как говорит Клео.
- Она умеет говорить?
- Эта кошка умеет все. Даже отгадывать загадки.
- Например?
- Вашу загадку. С кражей. Она с ней справилась вчера вечером. Достала с полки книжку и дала мне. Там было все написано.
- Вам все шуточки. А я уже забыла о неприятностях: тут так хорошо. – Недовольно нахмурив брови, она поставила бокал.
- Я не хотел. Простите, но я так много думал об этом, что у меня просто вырвалось. Невольно.

Но это была чистейшая ложь. Потому что я так и задумал: мы поговорим о музее. И о людях, которые там работают. О краснокожих и бледнолицых.

- Андерс тяжело это принял? – начал я. – Кстати, станет он новым директором?
- Андерс, бедняга, совсем пал духом. Внешне он виду не подает, но я вижу, как он мучается. Считает, что сам во всем виноват. Что можно было лучше организовать охрану, и вообще напрасно они выпрашивали эти экспонаты. Теперь вопрос о его назначении повис в воздухе.
- Нет ли у него каких-нибудь других неприятностей?
- Вы о чем? – Она удивленно посмотрела на меня.
- Ну, более личных. Ему же приходится содержать две семьи, не считая себя самого. Как он, собственно, выкручивается?
- Не знаю. По нему, во всяком случае, ничего не видно. Наоборот. У него прекрасная квартира, и он часто приглашает обедать друзей и знакомых. Очень гостеприимен и тому подобное. Ну, и у него новая машина.
- Прямо как у Дика.
- У Дика? – засмеялась она. – С его зарплатой? Откуда Вы взяли?
- BMW кремового цвета. Я видел ее на днях.
- А, вот Вы о чем. Это же машина Греты.

Я взял себе еще соуса. «Так-так», - думал я, слегка разочаровано. А я же исхожу из того, что Дик живет шикарно. А машина, оказывается, Греты. Так-то вот! Не следует делать слишком поспешных выводов.

- Наверное, и Андерс отпадает, - вслух подумал я.
- Вот это глупость! Неужели Вы могли допустить, что он заодно с «Красным августом»?
- Вы видели письма?

Она кивнула.

- Андерс показал мне, когда полиция ушла. Он получил фотокопии.
- Как Вы думаете, Дик к этому причастен? Он ведь иностранец с политическим прошлым.
- Может, и да, а может, и нет. Ваша беда в том, что Вам недостает фантазии, пусть даже все свидетельствует против Дика.
- Что Вы этим хотите сказать?
- Вы упрямо цепляетесь за нескольких людей, с которыми случайно столкнулись. В Швеции восемь миллионов шведов. А в мире полно иностранцев. Миллиарды. Однако, они Вас не интересуют. Нет, Вы выбрали себе двух-трех и не отстаете от них. Опомнитесь, Юхан, - улыбнулась она.

Я сидел и размышлял. Возможно, она права. Я двигался по слишком короткой траектории. Но мне же определили именно этот участок на охоте, и я не волен выходить за его пределы. Весь мир не входил в мою компетенцию. О нем заботился Интерпол. А Швецией занималась шведская полиция.

- Обиделись? Я не хотела… Я лишь напомнила Вам, что могут найтись и другие люди, причастные к краже. Не только мы.
- Вы правы, - кивнул я. – Совершенно правы, мой дорогой мистер Ватсон. Да вот в чем вопрос. Как все неудачники, я влюблен в собственные теории, и мне трудно с ними расстаться. Скажем, с той, что в ваших стенах у воров нашелся помощник. Кто этот помощник? Или их было несколько? И главное… Зачем? Ради денег или тут пахнет идеологией? Политикой? Скажите мне, если можете.

- Да все же ясно, как Божий день. Это политика, большая политика. Они хотят, чтобы мы освободили тех двух террористов. Шмидта и другого, как там его зовут. Сейчас главное, чтобы правительство пошло на уступки и согласилось на их требования. Я в самом деле на это надеюсь. Что для нас будут значить через десять лет каких-то два арестанта в Кумле? А королевские регалии имеют непреходящую ценность.
- Это, возможно, и резонно. Но нужно понять и правительство. Если оно сейчас пойдет на уступки террористам, что случится завтра? И послезавтра. В Швеции множество музеев, которые плохо охраняются. Если первый попавшийся вор начнет разгуливать по ним и брать себе, что пожелает, а потом таким же образом требовать компенсации, начнется хаос. Может дойти и до чего-нибудь более серьезного. Будут похищать людей, чтобы получить выкуп.

Она кивнула.
-Да-да, конечно. Всегда же думаешь только о своем, сегодняшнем. Но, согласитесь, тут случай особый.

Я согласился, но думал про своих индейцев. Про своих фальшивых индейцев. За десертом мы болтали о всякой всячине, а за кофе весело смеялись.

Был четверг. Тот самый четверг, когда к одиннадцати часам грабители ждали от правительства ответа. Захочет ли оно выпустить на свободу двух заключенных в обмен на корону и скипетр?

Вечером, около десяти, я позвонил Калле Асплунду, долго не мог пробиться через равнодушие секретарей, но наконец мне это удалось.

- Нет, - сказал он устало. – Ничего. Мы перевернули вверх дном каждый квартал по всей Швеции, тряхнули каждого вора. Мы прижали всех информаторов, какие только у нас есть, опросили иностранцев, допросили всех, кто мог иметь хоть какое-то отношение к людям из «Красного августа». Интерпол сделал все возможное. Но тщетно.
- А сейчас десять.
- Если тебе больше нечего сказать, то не занимай линию, - раздраженно прошипел он. – Мне некогда трепаться с тобой.
- Еще только одно слово, - попробовал я удержать его. – Я не уверен, что за этим непременно стоит «Красный август». И не думаю, что вообще кто-то хочет освободить арестантов из Кумлы. Все это только фальшивый след. Помнишь книжки про индейцев, которые мы читали, когда были мальчишками? Там белые бандиты иногда переодевались индейцами и нападали на дилижансы. По-моему, и теперь происходит что-то похожее на это.

На другом конце провода стало тихо. Несколько секунд мертвой тишины.

Потом я снова услышал голос Калле – безгранично терпеливый голос:

- Дорогой Юхан Кристиан Хуман. Здесь, то есть в кабинете у премьер-министра, сидит почти все правительство. Министр просвещения, отвечающий за музеи. Министр юстиции и министр иностранных дел. И много других. Они в отчаянии, не знают, что делать. Ведь, любое их решение может стать непоправимой ошибкой. А что делаешь ты? – Тут голос его подозрительно подобрел. – Так вот, ты занимаешь телефонную линию сказочками про белых бандитов, которые переодеваются в индейцев, чтобы грабить дилижансы. Юхан, вот тебе добрый совет. – Голос уже не казался ласковым. – Прекрати! Возвращайся к своему пойлу, но сначала, черти бы тебя побрали, положи трубку!

И он дал отбой. Просто мне в ухо.

Я его понимал. Он, конечно, заработался, вымотался. И считал, что я несу вздор. Какие у меня были доказательства, что я знал? Ничего, ничегошеньки. Клео сбросила с полки книжку про индейцев, а я уже тут как тут со своими выводами, запутывал следствие, мешал.

Нет, правильно говорят: не просят – не лезь. Но, все-таки, я думал, что моя версия заслуживает внимания. Кто-то хочет направить полицию по ложному следу. Немного клея, ножницы, несколько вечерних газет – и вся машина работает напрасно. Ведь история с политическими заключенными и шантажом казалась вполне вероятной. А речь в письме, по крайней мере в моем, производила впечатление нарочито искаженной. Чтобы показать, будто отправитель не швед. Но все это, конечно, мои чистейшие фантазии. И Калле прав. Нужно бросать это дело. Вернуться к своим печальным будням, где нет ни красивых девушек, ни таинственных краж.

И тут зазвенел звонок. Резко и пронзительно.

- Юхан?
- Да.
- Привет, приятель. Это Скапка. Как ты там?

Он говорил отрывисто, словно перед этим бежал или был чем-то напуган. Трезв ли он?

- Да спасибо. А как ты?
- Хотелось бы лучше, парень. Так вот… Ты должен сюда приехать. Мне нужно рассказать тебе кое-что ужасно важное. Обо всей этой истории. Я знаю, где музейные вещи и кто их умыкнул. Но поторопись. Дело срочное. Очень срочное. У тебя же контакт с легавыми и страховыми компаниями. Но я должен получить свою часть. И не пытайся меня нагреть. Только я знаю, где драгоценности.
- Ладно, ты получишь свой процент. Я же тебе сразу это обещал. Только успокойся. Где ты сейчас?
- В конторе. Пивоварня…

Трубку положили. «Он, видимо спешит», - подумал я и отпил большой глоток своего разбавленного водой виски. Потом снял с вешалки плащ и надел его, уже сбегая по ступенькам вниз.

Мне не повезло, пришлось долго ждать на набережной Шеппсбрун, прежде чем появилось одно-единственное такси. Смена уже закончилась, но поскольку шофер жил на Сёдере и ему все равно нужно было проезжать мимо, он взял меня.

Улицы были почти безлюдны. Возле пристани – ни одного суденышка. Вода вокруг Кастельхольмена мерцала черными и холодными блестками. Новое здание кооперативного объединения развернуло к центру города свою широкую грудь, властно и важно, словно хозяин громадного предприятия, а на больших башенных часах все время менялись цифры: гнались друг за другом светлые неоновые секунды и огненной россыпью таяли в ночном небе. Двое подвыпивших мужчин помогали друг другу в опасном для жизни круизе через перекресток.

Хегбергсгатан была еще тише и безлюднее, чем в прошлый раз. Шофер удивленно посмотрел на меня, когда я, расплатившись, вышел возле старой пивоварни, однако ничего не сказал. «Он привык не удивляться», - подумал я и глянул на хмурый фасад из красного кирпича. Света нигде не было. Темные ряды окон смотрели своими пустыми глазницами на одинокий уличный фонарь, который висел между домами; раскачиваясь из стороны в сторону, он отбрасывал мутный свет на часть фасада, оставляя прочее в еще более жуткой темноте.

Большие входные двери были на замке, но маленькая дверь сбоку поддалась. Я попробовал сориентироваться в темноте. В дальнем конце коридора мигнула красная кнопка выключателя. Я нажал на нее, и слабенькая лампочка осветила потолок своим мутным болезненным светом, который еле достигал пола.

Справа, перед дверью туалета, также точно стояло ведро с мусором, а сразу налево подымалась в темноту деревянная лестница. Я медленно пошел по скрипучим ступенькам и вышел в коридор с деревянными решетчатыми стенами. Не обращая внимания на запрет, чиркнул спичкой. В ее неверном мигающем свете я разглядел черную кнопку выключателя возле двери, включил свет и прошел дальше, в большие складские помещения.

Ветер свистел сквозь неплотно закрытые окна, шумело и трещало в больших трубах под потолком, шуршало и щелкало в далеких углах.
Мебель, сваленная в кучу, причудливо громоздилась в полутьме, под сонными желтоватыми шарами светильников, свет которых не достигал всех закутков этого запущенного помещения. В воздухе висел слабый запах аммиака. Далеко внизу, несколькими этажами ниже, хлопнула дверь. Может, ее качнул ветер?..

Дальше была еще одна железная дверь. А за ней – лестница, ведущая в контору. В Скапкину контору, маленький чуланчик с грязными окнами, которые входили на задний двор, где висели блестящие туши животных.

Тяжелая железная пластина со скрежетом повернулась в петлях. Я прикрыл ее за собой и стал пробираться на ощупь, держась одной рукой за перила. Тут, очевидно, не пожелали расщедриться хоть на какое-то освещение. Или я не заметил выключателя?
В коридоре наверху мелькал сквозь окна тусклый отблеск рекламной роскоши ночного Стокгольма, отражавшейся от свинцового неба. В самом конце сквозь узенькую щель у пола пробивалась полоска света. Дверь в контору Скапки была слегка приоткрыта. Я подошел, постучал. Никто не ответил. За дверью была тишина, полнейшая тишина. Только откуда-то издалека, словно с того света, доносились сигналы машин.

Когда я нажал на ручку, дверь медленно отворилась, и я оказался на пороге комнаты, в которой не так давно уже побывал. В конторе антикварного торговца, посредника по денежным займам и консультанта страховых компаний Стига Стремберга.

С потолка свисала та же самая тусклая лампочка без абажура, которая питалась от аккумулятора. На столе стояла наполовину выпитая бутылка дешевого виски. По сторонам от нее – две разнокалиберные стопки. В стене над письменным столом я увидел полуоткрытую дверцу, которая крепко держалась на приделанных к стене петлях. Сейф. Вмурованный в стену сейф. А квадрат обоев вокруг – более светлого тона, почти другого цвета, чем остальная стена. На полу стояла в рамке афиша с Эланда, рекламная афиша с ветряной мельницей. Обычно она, наверное, висела перед дверцей сейфа, маскируя ее.

Однако все детали, все впечатления, почти мгновенно схваченные глазом, остались только пеной на поверхности. Всего лишь легкой пеной на темно-зеленой волне ужаса, которая прокатилась по мне, когда я увидел Скапку.

Он сидел за столом. На том же самом месте, что и в прошлый раз. Смотрел на меня, но не видел. Сидел, съежившись и откинувшись назад, поддерживаемый подлокотниками и спинкой кресла, которые не давали ему сползти на пол.

И все же сидел там не Стиг. Сидела сама смерть. Властелин царства мертвых. На голове у него золотом и драгоценными камнями сверкала корона короля Эрика. На столе перед собой он сжимал в руке скипетр.
Бледный свет лампочки таинственно вспыхивал в темно-красных рубинах, искрился в холодных и прозрачных бриллиантах. Переливались матово-розовым сиянием жемчужины, и блестел огромный зеленый изумруд.

С левой стороны пиджак был пропитан кровью. Она разбрызгалась на зеленом сукне стола, и я подумал о смертном приговоре, вынесенном Юханом III своему брату: «И пусть он истекает кровью, пока не скончается».

Ресторан "Диана" в Гамла Стан на улице Бруннсгренд


Мельницы и маяк Длинный Эрик на шведском острове Эланд в Балтийском море.

Royal_crown_of_Sweden.jpgКорона Эрика XIV

© Александра Шпетная. Перевод на русский
©Перевод со шведского на украинский Юрия Попсуенко и Сергея Плахтинского по изданию Jan Marteson. Doden dar pa museum. Stockholm. 1977. ASKLJD Askied and Karnekull. Forlag AB.

Tags: Музейное закулисье, Смерть ходит по музею
Subscribe
promo alexspet march 31, 2016 21:00 9
Buy for 10 tokens
Из детективов на музейную тему мой любимый - "Смерть ходит по музею" Яна Мортенсона. В нем практически нет ничего, что неприятно царапнуло бы чувствительную душу музейщика, зато много юмора, обаятельный главный герой и увлекательный сюжет. Чтобы поделиться им с друзьями, пришлось сделать перевод с…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments