Alexandra Shpetnaya (alexspet) wrote,
Alexandra Shpetnaya
alexspet

Categories:

Двойной перевод со шведского-15

2016-03-24.png

Ян Мортенсон
Смерть ходит по музею
Продолжение. Начало здесь

XV

- Так-так, - сказал я, когда колокольчик угомонился. – Очень мило. Мне угрожают уже второй раз за неделю. Вчера вечером какой-то иностранный джентльмен, а сегодня швед, и оба требуют одного и того же. Чтобы я не лез. Становится интересно, правда, Клео?


Нет, я не испугался. Наоборот, почувствовал воодушевление, щекочущее нервы в ожидании неведомого. У меня взыграла кровь, пробудился боевой дух. Возможно, это примитивная реакция, унаследованная еще от человека каменного века. Мне бросили вызов, и я хотел драться, а не прятаться под кровать, предоставив им возможность продолжить игру без меня.

«Нападение – лучшая защита», - подумал я. Звучит как цитата из Карла XII, хотя ее автор – один выдающийся шахматист. Оставалось только решить, на кого нападать в первую очередь.
В моем списке стояло два имени, должны были состояться две беседы. Одна с Гретой Линд, другая – со Скапкой Стрембергом. Не начать ли с него?

Но его телефон не отвечал. Слышались только долгие гудки. Невыразительные, равнодушные.

С Гретой Линд мне тоже не повезло. В музее ее не было – у нее был свободный день. Но ее домашний телефон был все время занят, что, в конце концов, давало надежду застать ее дома. Если верить справочнику, она жила в нескольких сотнях метров от меня, на Вестерлонггатан, 24. Приняв во внимание вчерашнее происшествие, а также выходку Бенгта Хеллера, я окончательно решил, что лучше прийти без предупреждения.

Вскоре я уже стоял перед ее дверью, покрашенной в серый цвет. Задребезжал звонок. За дверью послышались шаги.
- Кто? – тихо спросили из-за двери.
- Юхан Хуман. Мы встречались в Сочельник у Эрика Густафссона.

Стоя в пустом подъезде и разговаривая с дверью, я чувствовал себя придурком.
Прошло какое-то время. Чего она боится? Но вот зазвенела цепочка, дверь открылась. На меня вопросительно смотрела Грета Линд.
- Я слушаю…
- День добрый. Я звонил в музей, и там сказали, что Вы дома. А я как раз шел мимо, ну и решил заглянуть. Раз уж так случилось, что Вы дома, - прибавил я неуверенно.
- Да, да, конечно, - вежливо улыбнулась она, поправив локон с сединой, упавший на высокий лоб. – Прошу. Заходите.

Я снял плащ, повесил на крючок свой красный шарф, а черно-белую клетчатую кепи лихо закинул на полку для шляп. Поправил галстук.
Мы вошли в небольшую комнату с низким потолком. В углу стоял телевизор, а перед ним удобные мягкие кожаные кресла.

- Итак, мы встречались у Эрика… - начала она вопросительным тоном и придвинула вазу с разноцветными мятными леденцами. – Прошу.
- Спасибо.

И мне снова стало как-то не по себе. Не так легко расспрашивать женщину о ее суженом по той только причине, что снежной рождественской ночью из Национального музея исчезли пятьдесят миллионов.

- Эта кража… - начал я с леденцом во рту.
- Понимаю, - кивнула она. – Я слышала от моих коллег, что Вы вроде детектив-любитель.
- Не то, чтобы детектив, но этим делом я немного интересуюсь. По поручению полиции. Как представитель страховой компании.

Я попробовал придать разговору официальный оттенок, поправив галстук.

- Полиция дает задания частному лицу? Странно!
- Ну, не совсем задания, но некоторыми вопросами я занимаюсь, - добавил я, понимая, как неубедительно все это звучит.
- И один из этих вопросов касается Дика, не так ли?
Красивые серые глаза глядели на меня встревоженно.
- Не только Дика. Это касается всех, кто как-то связан с музеем.
- И меня?
- Всех. Но я задам Вам только несколько вопросов. Один из них, можно сказать, не совсем уместен, да и ответ я предвижу… Дик провел здесь всю ночь? Ту самую ночь…

Она кивнула.

- Об этом я уже говорила в полиции. От Эрика мы пошли сразу прямо домой. Приблизительно в два. Дик, как Вы заметили, выпил на несколько рюмок больше, чем следовало. Но он еще раньше очень устал, а к нашим обычаям он до сих пор не приспособился, бедняга. Когда мы пришли, он заснул мертвым сном, а проснулись мы только после того, как нам позвонили из музея.
- Понимаю. Кстати, Карин Стенман сказала, что Вы с ней готовили для охранников рождественский стол. Так вы, и правда, обе пришли в пол восьмого, чтобы поздравить парней с праздником?
- Ну, не совсем так. Карин позаботилась, чтобы ребятам дали немного ветчины и еще чего-то там, и мне кажется, она поступила разумно. А я купила им марципанового Санта-Клауса. Ну, конечно, речи не было о том, что я буду там в роли хозяйки. Просто мне пришлось заехать в музей, потому что мы забыли там пакет для Эрика. Он был так любезен, пригласив нас на Рождество… Не могли же мы прийти с пустыми руками. Дик привез меня где-то к восьми часам. А если уж я оказалась там, то воспользовалась случаем и поздравила ребят с Рождеством.

- Когда Вы вошли, они уже были там? Это я про охранников спрашиваю.
- Нет, их не было, и Дик накрыл на стол, он нам помогал. Дик принес ребятам каких-то сладостей и от себя. Ну, а я тем временем поднялась к себе в кабинет и взяла подарок для Эрика.
- А когда Вы вернулись, охранники уже пришли?
- Да, как раз передо мной. И Карин уже была.
- А Дик?
- Нет, Дика не было. Он вышел к машине. Мы поставили ее в запрещенном месте, и он не хотел рисковать, ведь там часто ездят полицейские машины.

«А это значит, что Дик оставался один в столовой», - подумал я. Один на один с едой. И он был молодцом. Принес для охранников рождественских сладостей и от себя лично. Но эти мысли я держал при себе. Зачем волновать ее без необходимости?

- Как Вы думаете, он тут пообвыкся? Дик. Ему не бывает тоскливо?
- Вы о чем?
- Он ведь иммигрант. У него в связи с этим нет неприятностей?
- Его оставили в покое, - отрезала Грета. – Думаю, и Вам следует сделать то же самое. Он пытается построить у нас новую жизнь, и в этом я обязана ему помочь.
- Прекрасно. Надеюсь, Вы понимаете меня правильно. Я пришел совсем не для того, чтобы засадить в тюрьму Дика или кого-нибудь другого. Я просто собираю сведения. Везде понемногу. Где только могу.
- Ну, а при чем здесь страхование?
- Время от времени я немного помогаю страховым компаниям, - соврал я. – Неофициально, так сказать.
- Вот как.

- А хотите, я расскажу Вам кое-что интересное? В этом доме есть призрак.
- Призрак? Вы шутите.
- Ничуть. Когда-то давно одно шведское судно по дороге домой попало в штиль где-то в океанских просторах. Тогда, как принято в таких случаях, пожертвовали монету морю. И вдруг на борту появилась прекрасная женщина. Она дала капитану письмо, повелев отнести его на Вестерлонггатан, в дом номер двадцать четыре, и передать господину Монсу. Но он должен был сделать это сразу же по прибытии в Стокгольм. Немедленно. Сначала письмо, а потом все остальное.

Поднялся ветер, и корабль быстро поплыл к дому. Но капитан вспомнил о письме только спустя несколько дней после того, как судно прибыло в Стокгольм. Спохватившись, он отправился на Вестерлонггатан, двадцать четыре, и спросил господина Монса. Однако в ответ на это там засмеялись и сказали, что у них есть только один Монс. И это – кот. В то же мгновение появился кот, взял письмо и прочитал его. На глаза у него навернулись слезы, и он спросил капитана, почему тот не пришел сразу же, как обещал. Не утерев слез, он накинулся на капитана и задрал когтями насмерть. А сам выскочил в окно, но на лету обратился в камень и застрял над входной дверью. Он и до сих пор там.

- Вы не в своем уме, - засмеялась Грета. - Сначала приходите, чтобы засадить нас с Диком в тюрьму за кражу, а потом рассказываете жуткие истории про окаменевшего кота.
- Чтобы выжить, человеку просто необходимо быть немного не в своем уме. Но не волнуйтесь. Я не посажу Вас под замок, а Дик не окаменеет. Обещаю.

«Хотелось бы мне сдержать свое обещание», - размышлял я на улице, глядя на каменного кота над порталом. И в самом деле, интересная история. Так бывает со старыми домами в старых городах.

Я медленно пошел домой. Там меня ожидала другая кошка. Не из камня. К тому же голодная.

Прихватив в магазине пакет, я поставил его перед Клео и был встречен чрезвычайно радушно: она знала, что бывает внутри таких пакетов, понимала, какие радости таятся за простенькими упаковками из рыбного магазина. Она замяукала, подлизываясь, потерлась о мои ноги, подняв хвост свечой и пожирая меня глазами.

Когда мои обязанности в отношении Клео были выполнены, и она, устроившись в уголке на полу, начала уплетать свой серебристый завтрак, я присел к телефону. Калле Асплунду следует узнать о том, что теперь знаю я.

- Комиссар Асплунд занят, он на важном заседании, - услышал я неприязненный, металлический голос секретарши.
- Но у меня важное дело, - возразил я. – Скажите ему, что звонит Юхан Хуман.
- Вам придется подождать, - также холодно ответил голос.

Однако она ошиблась, Калле пожелал говорить со мной немедленно.

- Привет, Юхан. Я только что от премьер-министра. Кабинет министров закрылся на совещание. Вот все и разъяснилось. Но если ты об этом хотя бы намекнешь…

Даже воздух дышал грозой.

- Так в чем же дело??
- Он получил письмо. Премьер-министр. Маленький листочек, а на нем буквы, вырезанные из газет. Как и у тебя. Написано так, слушай внимательно: «Выпустишь Бранка и Шмидта – получишь назад корону».
- Что за Бранк? – спросил я. – И кто такой Шмидт?
- Они из «Красного августа». Террористическая группировка, более левая, чем «Баадер-Майнгоф». Их взяли этой осенью, когда они пытались проникнуть в одно посольство. Помнишь, конечно. У них было с собой несколько килограмм взрывчатки, и они, очевидно, собирались подложить бомбу в кабинет посла. Теперь они отбывают два года в Кумле.
- Вот оно что, - сказал я. – Вот мы и узнали, почему украли корону. И скипетр с державой. Причина всегда найдется.

Рельефы над порталом дома 24 по улице Вестерлонггатан


Колония для опасных преступников возле городка Кумла и станция Кумла


Продолжение следует

© Александра Шпетная. Перевод на русский
©Перевод со шведского на украинский Юрия Попсуенко и Сергея Плахтинского по изданию Jan Marteson. Doden dar pa museum. Stockholm. 1977. ASKLJD Askied and Karnekull. Forlag AB.
Tags: Музейное закулисье, Смерть ходит по музею
Subscribe
promo alexspet november 3, 2018 16:04 16
Buy for 30 tokens
Всех, кто видел картины Брейгеля в реальности, в какой-то момент охватывало желание вооружиться лупой. Художник тщательно выписывал мельчайшие детали не только на переднем плане - у нижней кромки картин, но и на дальнем плане - у линии горизонта. По сведениям биографов Брейгель во время…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments