Alexandra Shpetnaya (alexspet) wrote,
Alexandra Shpetnaya
alexspet

Categories:

Двойной перевод со шведского-13

2016-03-24.png

Ян Мортенсон
Смерть ходит по музею
Продолжение. Начало здесь

XIII

Не знаю, сколько я простоял вот так, на карачках, помню только, как волнами подступала и откатывала дурнота. Боль в затылке то усиливалась, то отпускала, но пошевелиться я не мог.

Внезапно открылась дверь. Широкий поток света затопил лестничную площадку, и я услышал голос фрекен Квист, моей единственной соседки по этажу. У нее однокомнатная квартира с окнами во двор, и я ее почти никогда не вижу.
-Луиза, глянь-ка! Там лежит пьяный. Звони в полицию.
- Погодите, - пролепетал я , запинаясь, - погодите… Это всего-навсего я.
- Вы, господин Хуман? – долетел откуда-то сверху подозрительный голос – Вы приходите домой в таком виде? И блюете на лестнице! Я должна сказать…
- Подождите, – снова перебил я. – Со мной не то, что Вы думаете. Я… кто-то ударил меня по голове.
- Ударил по голове? – Нотки недоверия все еще чувствовались в голосе. – Так мне не звонить в полицию?
- Нет, спасибо. Лучше я это сделаю сам. А за собой я приберу.

Кое-как поднявшись, я вымученно улыбнулся темному пятну на фоне освещенного дверного проема и оперся на ручку двери, чтобы удержаться на ногах.
- Скоро пройдет, - сказал я. – Нужно только немного полежать.
- Да, конечно. Не могу ли я чем-то помочь?
- Кстати, фрекен Квист, Вы ничего не заметили? Когда я пришел, лампочка не горела. Освещение на лестнице не включалось. Тот, кто ударил меня по голове, наверное, что-то сделал со светом.
- Не знаю. Я ничего такого не заметила. Нет, не заметила. Однако, и правда, полчаса тому, когда пришла моя подруга, света не было. Да, Луиза? – спросила она, обернувшись к двери.
- Да, - долетело оттуда. – Темно, как в погребе. Даже жутко было подниматься на четвертый этаж.
- Ну, спасибо. И простите, что побеспокоил. – сказал я, болезненно морщась от едкого запаха на лестнице, стыдясь своего свинства. Хоть на самом деле моей вины тут не было.

Я поднял с пола ключи, взял газеты и открыл дверь.

Только через несколько минут, когда я все прибрал на лестничной площадке и снова зашел в квартиру, я заметил в прихожей на коврике коричневый конверт без марки и без адреса. Я отставил ведро, поднял конверт и вытащил из него обычный лист белой бумаги, на котором были наклеены черные буквы, наверное, вырезанные из газетных заголовков. Я прочитал раз, другой…

«ОПАСНО ИГРАТЬСЯ В ПОЛИЦЕЙСКОГО. ЛУЧШЕ КОНЧАТЬ, ПОКА НЕ ЗАШЕЛ СЛИШКОМ ДАЛЕКО»

Вот оно что! Начинается. Но это хороший знак. Удар по голове на темной лестничной площадке, анонимное письмо с угрозой на коврике в передней. Хоть и неприятно, однако кое-что проясняет. Значит, я напал на правильный след, и они усматривают в моей активности угрозу для себя, если хотят ее прекратить. Теперь сложность лишь в том, как из этого песка вымыть самородок, найти то, что блеснуло сквозь тьму.

Через двадцать минут Калле Асплунд уже сидел напротив меня возле кафельной печи. В правой руке он держал стакан грога, но трубки не доставал. Об этом уже я его попросил.
- Вот оно как, - протянул он, задумчиво. – Говоришь, получил по черепу? А на добавку имеешь еще и письмо. Значит, кто-то тебя выследил. И этот кто-то понимает, что ты плаваешь самостоятельно, и хотел бы остановить тебя, пока ты не заплыл в его тайную бухточку. Расскажи-ка мне со всеми подробностями обо всем, что ты делал после нашей последней встречи.
- Хм, что же я, собственно, делал? Поговорил с Карин Стенман. Она секретарь у Бруна и знает почти все, что делается в музее. И встретился с Диком, парнем, который живет с Гретой Линд, хранителем музея. Потом один из охранников рассказал мне обо всех происшествиях фатальной ночи. Как они съели рождественский ужин, как потом уснули. Кроме того, я поговорил с одним моим старым знакомым и попросил его известить меня, если ему станет что-то известно. Вот, в целом, и все мои расследования.
- Ну, рассказываешь ты без особого подъема. Но ты, очевидно, напал на след, и кто-то этим очень обеспокоен. Бить человека по голове на лестничной площадке, по сути, дело весьма рискованное. В любую минуту кто-то мог зайти, и все пропало бы. Но, как я уже сказал, эта попытка нападения свидетельствует, что им не до шуток.
- Ничего себе попытка, - пробормотал я, ощупывая шишку на затылке. – Тебя бы на мое место.
- Они занервничали, - вел он свое, сделав вид, что не расслышал моей реплики. – Немного приоткрылись и позволили нам заглянуть в их карты.
- Что ты имеешь ввиду?

Калле Асплунд наклонился, взял кочергу и поправил наполовину сгоревшее, обугленное полено, которое упало с огненной пирамиды и едва не вылетело на пол.
- Тут нужно хорошенько подумать, - сказал он, кладя кочергу на место. – Какие именно твои действия могли их так встревожить7
- Возможно, это имеет отношение к Дику… Вчера я был в «Театергриллене». Ну, меня туда пригласили. Не воображай себе ничего такого. Был там и Дик, одетый с иголочки, элегантный, в такой же шикарной компании. После обеда я проведал его в музее, угостил кофе, мы немного побеседовали. А когда закончился рабочий день, он уехал в роскошном, кремового цвета BMW. Новейшая модель. Неплохо для молодого парня с зарплатой курьера в Национальном музее. Ты согласен?
- Неплохо, - кивнул Калле, отлив изрядную порцию от моего «Наполеона», рождественского подарка одной сообразительной клиентки.
- Я не знал, что полицейским позволено пить на службе, - заметил я язвительно. – Налей и мне. Да, так вот, по поводу Дика. Со своей маленькой зарплатой и аристократическими замашками он устроил себе достойную жизнь за тот год, который прожил в Швеции. Ты же знаешь, он приехал сюда, не имея и медяка в кармане. Живет, правда, с богатой девушкой. А когда вспыхивают старые дрова, то они горят изрядно.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Ее, маменькину дочку, всю жизнь держали в шорах. Она жила в тени своего большого ученого папочки и истеричной матери. Когда другие девчонки ходили развлекаться и танцевать, целовались в подъездах и все такое, она сидела дома и вязала, ухаживая за своими престарелыми родителями. А те помыкали ею. Вот и проморгала всех женихов. Как вдруг появляется молодой красивый рыцарь почти на белом коне. На BMW, иначе говоря. Добавь сюда еще немного Фрейда, если ты понимаешь, к чему я клоню.
- Уймись, Юхан! И поменьше литературы, а то я за тобой не поспеваю. Что ты пытаешься доказать? Что она влюбилась в Дика?
- Не только это, - сказал я обиженно. Он не понял, что мои ассоциации углубляют, обогащают рассказ. – Тут речь идет о страсти, а не просто о влюбленности. Иссохшее сердце старой девы вспыхнуло пламенем. И я думаю, что пламя такое яркое, что она пойдет ради него на все. Не раздумывая и не взвешивая своих действий.
- На все? – задумался он.
- На все! И это дает возможность сделать следующий шаг. Рождественский ужин. Карин Стенман приходит на ум угостить парней, которым выпало всю рождественскую ночь торчать в музее. Мысль сама по себе прекрасная. В ресторане, как ты знаешь, приготовили много вкусных закусок.
- До сих пор ничего нового ты мне не сказал. – Калле полез за своей трубкой, но после моего предостерегающего взгляда, оставил поиски. – Как бы там не было, но еду приготовили заранее, так что незаметно обработать ее мог кто угодно, - заметил он.
- Именно так. Но вспомни, что и Карин, и Грета были там перед восемью часами. Двое сотрудниц музея прервали свой праздник, чтобы пожелать кому-то там счастливого Рождества. Ты бы так поступил? Помчался бы похлопать по плечу двух незнакомых тебе парней в восемь вечера перед Рождеством?
- Да, наверное, нет, - покачал головой Калле. – Все-таки, нет. Но фрекен Стенман собиралась звонить в Нью- Йорк, или это они должны были ей позвонить. Точно не помню. Во всяком случае, мы проверили. А Грета Линд зашла за рождественским подарком. Это мы тоже выяснили.
- Мне это кажется маловероятным. Обе одновременно. Вечером перед Рождеством. Чисто случайно. Да еще и Дик с ними. Подвез Грету. Такой заботливый! Добавь сюда его машину и шикарные привычки. Не забудь и о Гретиных чувствах к нему. Очень интересные совпадения. А письмо, которое я сегодня получил? Тот, кто его писал, как видно, владеет шведским не очень хорошо. Вот тебе откопанные мной факты. Вот, что раздражает грабителей.
- Интересно, - сказал Калле Асплунд. – Очень интересно. – Однако в его голосе не чувствовалось иронии, как бывало всегда, когда я развивал перед ним свои теории. – Хотя, конечно, есть и кое-что поинтереснее.
- Например?
- В рождественскую ночь шел снег. Метеостанции дали нам подробную сводку погоды. По-настоящему сыпануло где-то около двенадцати. И так до двух часов ночи.
- Какое это имеет отношение к краже?
- Большое. Потому что вся эта часть города стала похожа на торт со взбитыми сливками. В рождественскую ночь вокруг музея все было белым-бело. И крыши, и тротуары, и сад за музеем.
- Ну?
- Охранники свалились с ног около двух. Немного раньше один попробовал позвонить дежурному, но не успел и заснул. Это случилось как раз тогда, когда закончился снегопад. А в полицейском рапорте есть запись, о которой мы, к сожалению, забыли во время переполоха, который возник на следующее утро. Да это и не удивительно, ведь рапорт подал один из патрулей, и документ какое-то время пролежал в канцелярии. В такой большой организации это случается часто. Левая рука не знает, что делает правая, - вздохнул он.
- Ну, ну, не тяни.
- Так вот, в этом рапорте отмечено, что никаких следов на снегу не замечено. Нигде. Как ты знаешь, о краже стало известно тогда, когда охранная фирма проверила своих парней в музее. Обычная проверка. Не получив ответа, они сразу выехали на пост. Одновременно подъехала туда и одна из наших патрульных машин. А точнее, та самая, в которой сидели ребята, написавшие рапорт. Было половина пятого, и на парадной лестнице лежало сантиметров десять снега. Чистого, белого, нетронутого снега. В той патрульной машине был один инспектор, старый охотник, который обязательно заметил бы следы на снегу. Он даже думает охотничьими терминами. Так вот, он взял и прошелся вокруг здания, чтобы проверить, не сломаны ли окна или двери с противоположной стороны, да и просто лишний раз глянуть, хорошо ли они закрыты. Он и отметил, что ни в музей, ни из музея никаких следов не было. Все безупречно чистое и слепяще белое. Как свадебное платье невесты.
- Ах ты ж черт!
- Значит, кражу совершили где-то между двумя и половиной пятого утра. Так как около двух охранники еще не спали. А в половине пятого приехали их коллеги и полиция. И если грабители не упорхнули по воздуху, то это означает только одно. И скверно нам придется, если об этом кто-нибудь узнает.
- Понимаю, - кивнул я. Его рассказ стал бы сенсацией для газет. – Понимаю. Выходит, они оставались в музее, пока все там топтались и брали отпечатки пальцев.
- Да, вот так, - сказал он подавленно. – Они были там все это время.

Вид на Гамла Стан


Продолжение следует

© Александра Шпетная. Перевод на русский
©Перевод со шведского на украинский Юрия Попсуенко и Сергея Плахтинского по изданию Jan Marteson. Doden dar pa museum. Stockholm. 1977. ASKLJD Askied and Karnekull. Forlag AB.
Tags: Музейное закулисье, Смерть ходит по музею
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo alexspet november 3, 2018 16:04 16
Buy for 30 tokens
Всех, кто видел картины Брейгеля в реальности, в какой-то момент охватывало желание вооружиться лупой. Художник тщательно выписывал мельчайшие детали не только на переднем плане - у нижней кромки картин, но и на дальнем плане - у линии горизонта. По сведениям биографов Брейгель во время…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments