Alexandra Shpetnaya (alexspet) wrote,
Alexandra Shpetnaya
alexspet

Двойной перевод со шведского-10

2016-03-24.png

Ян Мортенсон
Смерть ходит по музею
Продолжение. Начало [здесь]http://alexspet.livejournal.com/11004.html

X

- Выглядит достаточно аргументированно, - подытожил я, сидя на корточках перед своей красивой кафельной печью и подкладывая еще два березовых поленца. – Ваши теории сами по себе интересны, но не слишком ли далеко они простираются?

Совершена кража со взломом. Крупнейшая кража из всех, которые случались в Швеции, и Вы, как местная уроженка, сразу же заподозрили бедного иностранца, иммигранта, который и года не прожил в Швеции. И это на основании того, что он пытался затащить Вас в постель, когда Вы привели его домой после обеда в ресторане… А когда не вышло, как он задумал, Ваше место заняла Грета Линд. Если бы это было преступлением, то такие преступники заполонили бы все шведские тюрьмы. Заверяю Вас.

- Не в этом дело, Юхан. Он чересчур интересовался музеем и нашей работой, слишком много расспрашивал. Когда мы ходили в ресторан, например. За обедом чуть не клещами вытягивал из меня, какие картины самые ценные, самые известные. Расспрашивал, как их охраняют, и еще всякую всячину.
- В таком случае, к списку его преступлений, кроме интереса к Вам, следует добавить еще интерес к своей работе. Все это звучит как-то не слишком убедительно.
- Возможно, - отрезала она. – Я только пытаюсь помочь, чем могу. Вот и рассказала Вам, что знаю, и что думаю. О человеке, который всего год в музее и находится в связи с Гретой – должностным лицом, у которого сосредоточены все сведения об охране и сигнализации. Но если Вы считаете, что мои мысли не заслуживают внимания, не стану Вас больше беспокоить. Неприятно все же, когда приходишь к человеку со своими сомнениями, а в ответ тебя подымают на смех.
- Голубушка, я вовсе не смеюсь над Вами! Нисколечко. И как раз очень хорошо, что Вы все это рассказали. Чтобы решить нашу головоломку, как раз такие сведения и нужны. Я только думаю, что Вы делаете из мухи слона, во всяком случае, уж слишком большого слона. Вы говорили с Андерсом о Дике, о Ваших подозрениях?

Она помедлила.

- Нет, не говорила.
- Почему бы Вам этого не сделать? Он же Ваш шеф и находится в центре всего происходящего.
- Он бы не одобрил… того, что я была с Диком в ресторане, - тихо сказала она. – А если я ошибаюсь и Дик тут ни при чем, мне потом было бы слишком неловко. И я решила лучше поговорить с Вами. Вы же знаете того полицейского и можете обдумать то, что я Вам рассказала.
- Хорошо, понял. Я подумаю. Не хотите чего-нибудь выпить?
- Нет, спасибо. Теперь мне нужно идти.

И она поднялась и легонько почесала Клео за ушком. Кошка ласково замурлыкала и потерлась о ногу Карин.

Когда девушка ушла, когда я услышал, как внизу, у каменных ступенек, хлопнула дверь, я еще долго стоял и смотрел на снежинки за окном.

Не могло же все объясняться просто ревностью Карин! Не приходила же она сюда только отплатить Дику за то, что он отдал предпочтение Грете? Что жил с женщиной, у которой взгляд испуганной птички и несмелая улыбка? И я отбросил это предположение. Нельзя так безудержно фантазировать. Жизнь и так достаточно сложна, так не стоит добавлять новые штрихи к запутанным взаимоотношениям между сотрудниками Национального музея.

На следующее утро светило солнце. Капало с ледяных наростов, которые свисали, как бороды, с водостоков и угрожали жизни пешеходов, а наряженная в желтую жилетку синица уже выводила свою нехитрую мелодию, предвещая весну.

До обеда день выдался хлопотливый. Странно, ведь в начале января торговля редко бывает оживленной. Подарки к Рождеству уже куплены и розданы, и начинает угнетать мысль о неоплаченных налогах. Впрочем, это, наверное, объясняется чистой случайностью. Как бы то ни было, а за эти часы я наторговал больше, чем за всю предыдущую неделю. Случается в жизни и такое. Так что грех на нее жаловаться.

И пообедал я в этот день на славу, хотя моей заслуги в этом не было. Один из моих коллег пожелал продать мне бюро. Густавианское. Стилизованное, поскольку изготовили его немного позднее. Где-то во второй половине XVIII века – это наверняка. Столешница из настоящего кольморденского серо-зеленого мрамора, но фанера ящиков – поздняя. Это должно было отразиться на цене, так что я усиленно налегал на это обстоятельство, сидя в «Театергриллене» и лакомясь морским языком, которым угощал меня мой приятель. Блюдо мы запивали сухим вином цвета солнца. Однако жертвы коллеги были не напрасны. К десерту мы почти договорились, а к кофе я уже капитулировал, закурив сигару - словно поднял белый флаг.
Коллега радовался, что продал свое бюро, а я был доволен покупкой, даже ценой. Я точно знал, куда его пристроить. Одного юбиляра в честь пятидесятилетия должны были одарить старинной мебелью, а его супруга в шубе из леопарда и с сумкой из крокодильей кожи вот уже несколько месяцев была моей постоянной заказчицей.

- Так чтобы непременно было густавианское, господин Хуман! – строго смотрела она на меня. – Оно будет стоять в столовой у стены, а Йоста так требователен. У него тонкое чувство стиля, он места себе не найдет, пока не устроит все так, как ему хочется.

«Вот общество защиты животных и правда места бы себе не нашло, - подумал я, - если бы там увидели твою леопардовую шубу и крокодилью сумку.» Но я промолчал. Во-первых, я хорошо воспитан, а во-вторых, мне нужны деньги. Так вот я позорно веду себя. Молчу ради никчемной выгоды.

- Обещаю Вам, фру Эльм, сделать все, что от меня зависит, - сказал я.

И сделал-таки! Моя добропорядочность была вознаграждена роскошным обедом.

- Еще рюмочку коньяка, Юхан?
- Нет, спасибо. Мне сегодня не так повезло, как тебе, нужно еще поработать. К сожалению, после всей этой роскоши меня снова ждут дела.

Только сейчас я заметил его. Он сидел за колонной. Но я не ошибся. Это был Дик с двумя незнакомцами. Оба изысканно одеты, элегантны. На столе, в ведерке со льдом, зеленая бутылка с длинным горлышком.

«Меня это, конечно, не касается, - думал я, - но каждый ли день он тут обедает?»
Я снова мысленно вернулся в музей, в этот клубок загадок. Не поговорить ли с Диком? Что я теряю? Ничего. А начинать с чего-нибудь нужно. Я уже составил себе карту местности. Сделал грубый эскиз. И пора наносить мелкие детали. От слов перейти к делу, от догадок к фактам. И хорошо бы начать с Дика. Не потому, что я целиком проглотил подозрение Карин, но, возможно, в нем скрыто рациональное зерно, ниточка, за которую можно ухватиться.

- Мне пришла на ум одна давняя история о лагере лесорубов, - прервал коллега мои мысли, которые крутились вокруг Дика, музея и украденных королевских регалий. – Если уж ты не догадался, что нужно поблагодарить за хороший обед, то придется это сделать мне. Так слушай, как все было. В том лагере заболела стряпуха, и лесорубы готовили себе сами. Постановили, что каждый возьмет на себя одну неделю с условием: тот, кто пожалуется на еду, немедленно становится на место «дежурного». Как-то попался им совсем негодный повар. И один из старейших лесорубов не выдержал. Прищурившись, он посмотрел на повара и сказал: «Каша пригорела, и молоко скисло, и масло прогоркло. Свинина пересолена, а картошка разварилась. Но обед был вкусный, чертовски вкусный!»

- Присоединяюсь к нему, - засмеялся я и поднял рюмку. Обед был и вправду вкусным, чертовски вкусным.

А когда я поставил рюмку, Дика уже не было. Один из его знакомых рассчитывался с почтительным метрдотелем бело-розовой тысячной бумажкой. Что бы ни говорили о Дике, а его приятели явно не побирались.

Но бюро было не последней моей покупкой в этот день. У меня было еще одно дельце в городе. И уже через час я шел по Гревгатан, унося в карманах брюк по «чаше для возлияний». Небольшие красивые вещицы XVIII века, о назначении которых, не мудрствуя лукаво, говорило само название. А по-простому – это были стопки, только немного ниже обычных и серебряные. Один старый одинокий капитан, вышедший на пенсию и вынужденный время от времени пополнять свою кассу наличными, звонил мне иногда и спрашивал, не интересуюсь ли я тем-то и тем-то. И я часто интересовался. Когда имел деньги, ясное дело.

Спускаясь, я пересек Нюбруплан, вышел на Арсенальсгатан, очутившись в вонючем загазованном ущелье с беспрерывным движением транспорта, бросил злой взгляд на витрины аукциона и собрался уже спуститься к Кунгстредгордену, когда вспомнил о Дике.
Я подумал, что хорошо бы сделать два дела сразу. От музея я был совсем близко, и большой крюк делать не придется.

Нашел я его в отделе открыток. Он сидел и читал книгу. Поначалу не узнал меня. Потом улыбнулся.
- Привет. Хотите купить открытки?
- Не совсем, - сказал я. – Собственно, я хотел бы с Вами поговорить.
- Со мной? Это можно. Если Вы пять минут обождете, мы с Вами сможем посидеть вон там, - и он кивнул на двери кафетерия. – Меня тут сменит скоро один приятель. А Вы пока что займите место.

Я так и поступил. Принес пластмассовый поднос, а на нем две чашки кофе, две бумажные пирамидки со сливками, белый пакетик сахара и две булочки с бледной, нездорового цвета сахарной глазурью.

Он пришел, сияя своей ослепительной улыбкой. Можно было понять девушек. Ясно, почему они сдаются. Чужеземная красивая птичка в клетке печальной шведской обыденности.

- Вы хотели поговорить, - напомнил Дик, прикуривая сигарету и внимательно глядя на меня сквозь завесу синего дыма.
- Речь пойдет о краже, - начал я. Нападение – лучшая защита. Сразу о главном – тогда он выпадет из седла. По крайней мере это его ошарашит. – Итак, о краже.
- Минутку, прошу прощения. Зачем Вам эта кража? Я хочу сказать, что это дело полиции. Или Вы из них?
- Не совсем. Но они попросили, чтобы я помог. Оказал им услугу.

Прозвучало напыщенно, да ничего не поделаешь. Ведь Дик был прав. В честь чего это я сидел и трепался о краже с посторонним человеком?

- Что ж, рассказать я могу немного, - промолвил он, направляя в черный кофе белую струйку сливок. – И то, что знаю, уже сказал полиции. В тот вечер, когда здесь побывали воры, я сидел у Эрика Густафссона. Мы же виделись там, правда? Потом я был – ага, потом мы с Гретой пошли домой, спать. Так что у меня… как это называется… Алиби?

«Он на удивление хорошо разговаривает по-шведски, хотя прожил в Швеции только год, - думал я. – Конечно, с акцентом, но все-таки.»

Алиби у него было, с этим у него проблем не было. Под конец он так набрался, что у Греты, наверняка, возникла другая проблема: как доставить его домой. Одолеть шведскую водку, очевидно, оказалось труднее, чем шведский язык.

- Вы меня неправильно поняли, - спокойно сказал я, отламывая уголок булочки. – Я вовсе не думаю, что Вы стащили корону и скипетр. И никто этого не думает. Я лишь пытаюсь выяснить, не мог ли кто-то из сотрудников помочь грабителям.
- Помочь?
- Ну, сами подумайте. Преступники слишком много знали: про выходы, входы, сигнализацию. А снотворное, подмешанное в рождественский ужин? Разве Вам не ясно, что свои люди внутри музея ворам пригодились? Еще и как пригодились!

Дик кивнул, помешивая пластмассовой ложечкой кофе в чашке. Все мешал и мешал.

- Понимаю, - наконец сказал он. – Понимаю. Ну конечно. Среди сотрудников музея должен был быть их сообщник. А может, и не один. Вопрос только – кто? И для этого Вы сюда пришли?

Теперь настал мой черед кивнуть.

- И Вы думаете, это был я? – Его глаза потемнели, и говорил он тихо, пригнувшись к столу. - Так Вы подумали на меня, «проклятого чужака», да? Я пробыл здесь не больше года, но уже много раз слышал: «Проклятый чужак, убирайся домой». И думаете, стало лучше с тех пор, как я встретил Грету? Я знаю, что обо мне думают. И Грета знает. Иногда она плачет по ночам, когда ей кажется, что я не слышу. Попробовали бы Вы побыть в моей шкуре. Приехать сюда и разносить почту, продавать открытки. И всегда слышать «проклятый чужак». И вот теперь, когда произошла кража, Вы приходите и спрашиваете, не помогал ли я изнутри.

Он уставился на стол. Мускулы возле рта подергивались. Я почувствовал себя негодяем.

- Да нет же, - поторопился я сгладить неловкость. – Никто Вас не подозревает. Просто Вы один из немногих, кого я знаю тут, в музее. И я хотел узнать, нет ли у Вас каких-то соображений, подозрений. Всегда ведь легче говорить с людьми знакомыми, чем с полицией, разве не так?

- «Кого я знаю…» - процедил он, смерив меня взглядом. – Мы провели вместе несколько часов в Сочельник. Один-единственный раз. А Вы говорите, мы знаем друг друга. Но я Вас раскусил. Вы настырный и любопытный. Грета говорила, что Вы интересуетесь работой полиции, что Вы известный детектив-любитель. А теперь Вы хотите стать еще известнее, да? Попасть на первые полосы газет: «Прославленный господин Хуман спасает королевские ценности!»

Он засмеялся таким заразительным смехом, что засмеялся и я, хотя, собственно говоря, немного рассердился, вернее, обиделся. Заподозрить во мне какого-то дешевого искателя славы – это уж слишком.

- Нет, к сожалению, я ничего не знаю, - продолжал Дик. – Ничегошеньки. Хотя понимаю, что преступникам было бы легче, если бы им помогали. Но я понимаю и то, что тот, кто осуществляет такой крупный налет, должен быть способен справиться и без помощи изнутри. Но у меня больше нет времени, я должен идти. Обещал Грете купить продукты. Прощайте, и спасибо за кофе.

Он улыбнулся и ушел.

«А он располагает к себе», - подумал я. Интересно все же причастен он к краже или нет? На вид вполне честный парень. Но внешность обманчива, нельзя оценивать собаку по шерсти. Нет, я не имел никаких оснований думать плохо о Дике, приплетать его к краже. Единственный повод – это то, что Дик и Грета любовники. Мы, очевидно, преисполнены буржуазных предрассудков, и поэтому нам тяжело поверить в то, что молодой, видный собой курьер, к тому же иммигрант, без каких-либо тайных мыслей живет с женщиной на десяток лет старше него.

«Все это не слишком надежная основа, чтобы строить на ней обвинение в соучастии в крупнейшей за всю историю Швеции краже произведений искусства», - подумал я, усмехнулся в душе и двинулся к выходу.

«Но если даже списать со счета Дика в качестве возможного помощника злодеев, проблемы это не решает», - размышлял я, стоя на ступенях спиной к музею. Смеркалось. На сером фасаде замка светилось множество окон. К чему бы это? Не устраивают ли там праздник, королевский обед для министров и епископов?..

Задача оставалась нерешенной, даже если вычеркнуть из уравнения Дика: был ли у грабителей помощник в музее?

На автомобильной стоянке взревел мощный двигатель, и светлый, кремового цвета BMW последней модели выскользнул из ряда выстроившихся там машин.
Вспыхнули фары, на миг лицо водителя осветилось, и я узнал Дика.

«Неплохо, - думал я, медленно шагая по набережной в направлении Стренбрука. – Еще и как неплохо для молодого парня. Обедать в «Театергриллене» и кататься на новой модели BMW.»
Неужто зарплата курьера в Национальном музее такая же королевская, как выставленные там экспонаты, или за этим крылось нечто другое? Но что?

Вид на площадь Нюбруплан и вход в ресторан "Театергриллен" рядом с Драмтеатром


Улица Гревгатан и вид на Бласиехольмен с Национальным музеем Швеции


Продолжение следует

© Александра Шпетная. Перевод на русский
©Перевод со шведского на украинский Юрия Попсуенко и Сергея Плахтинского по изданию Jan Marteson. Doden dar pa museum. Stockholm. 1977. ASKLJD Askied and Karnekull. Forlag AB.
Tags: Музейное закулисье, Смерть ходит по музею
Subscribe
promo alexspet march 31, 2016 21:00 9
Buy for 10 tokens
Из детективов на музейную тему мой любимый - "Смерть ходит по музею" Яна Мортенсона. В нем практически нет ничего, что неприятно царапнуло бы чувствительную душу музейщика, зато много юмора, обаятельный главный герой и увлекательный сюжет. Чтобы поделиться им с друзьями, пришлось сделать перевод с…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments