Alexandra Shpetnaya (alexspet) wrote,
Alexandra Shpetnaya
alexspet

Двойной перевод со шведского-9

2016-03-24.png

Ян Мортенсон
Смерть ходит по музею
Продолжение. Начало [здесь]http://alexspet.livejournal.com/11004.html

IX

«Кому суждено быть повешенным, тот не утонет». Я мысленно улыбался, стоя перед фасадом Нюрнбергской пивоварни в тот холодный январский вечер.

Говорите о Скапке что угодно, но он большой оптимист, по крайней мере внешне – ни тени разочарования. Конечно, он не прыгал от восторга и даже предостерег меня, чтобы я не совал свой нос куда не следует, но, когда мы сидели с ним наверху, в его крошечной конторе, я заметил в его глазах огоньки. И понял, что он заинтересовался. Ведь десять процентов от пятидесяти миллионов – это пять миллионов. Даже жалкий один процент – это пятьсот тысяч. Хотя страховые компании и не отличаются щедростью, но в подставленный Скапкин карман могли пролиться потоки денег. Если бы он сумел, ясное дело, что-нибудь вынюхать. Он же многое видит, многое слышит и много знает. В той мутной воде, где только и плавает большая рыба, он тоже чувствует себя как рыба. А если он обратится ко мне, как к посреднику, тихо и деликатно, то риск будет еще меньший.

Я медленно шел по безлюдной улице. Ноги вязли в снеговой каше, дул колючий, холодный ветер.
«Хотя, - размышлял я, - на месте Скапки я бы тоже действовал осмотрительно. Он прав. Чересчур много времени и денег пошло у них на подготовку ограбления. Так что вряд ли теперь они позволят кому бы то ни было сунуть нос в это дело, слишком приблизиться к короне и скипетру.
Но Скапка имел уникальные возможности. Он свободно плавал в этом аквариуме, населенном существами, избегающими дневного света. Странно было бы, если бы он не взял след, как та гончая берет след зайца. А дальше – только снять телефонную трубку и слегка намекнуть. И никому не придет на ум, что эта ниточка через меня, торговца антиквариатом Юхана Кристиана Хумана, протянется до полиции.
Конечно, для меня это не совсем безопасно. Но если опасность станет слишком большой, я могу обратиться к Калле Асплунду.
Однако дело сделано. Я наживил червячка и забросил его в темную глубину, под, казалось бы, ничем не потревоженную поверхность обыденной жизни. Пусть даже Скапка и не выказал энтузиазма. Однако это только так кажется. А теперь нужно было закинуть несколько крючков в местах более идиллических, чем бурлящие водовороты вокруг Нюрнбергской пивоварни. Я подумал о Национальном музее. О суровом, закрытом и укрепленном замке, который вздымает свои мощные стены, оберегая ценности и сокровища. Не тосковала ли там принцесса Правда? Не ждала ли своего благородного принца-вызволителя? У меня было предчувствие, или скорее подсознательная мысль, что ключ к разгадке где-то там. В большом здании на Бласиехольмене.
Засунув руки в карманы, с поднятым воротником, я шел к метро, которое издалека манило своим голубым «М», как огонь маяка посреди черной ночи.
Значит, прежде всего нужно найти в музее человека, который бы взялся помочь мне. Может, Андерс Брун? Но этот вариант я отбросил. Андерс слишком пострадал в этой истории, чтобы смотреть на вещи объективно, без эмоций. К тому же все, что знал, он уже рассказал полиции. Да и то, что он считал себя виновником всего происшествия, аж никак не поможет в расследовании. Был еще Бенгт Хеллер, мрачный социалист. Нет, этот, наверное, не годится. Слишком враждебно он настроен против Андерса Бруна. А порой даже кажется, что он его ненавидит. И не только потому, что считает Андерса тщеславным себялюбцем и бессовестным карьеристом, отвергает его взгляды на историю и презирает его как музейного сотрудника. Все упирается в Карин. Бенгт любит эту девушку. А она его нет. Темноволосая секретарша, к которой Андерс неравнодушен, а может, и наоборот…
«Еще имеется Грета Линд», - вспомнил я, купив билет до Гамла Стан. Спустившись на безлюдном эскалаторе, я опрометью бросился к открытым дверям зеленого вагона.
Грета Линд… Я сел на свободное мягкое сидение. Маленькая пташка с красивыми глазами. Та, которая любит Дика. Красавчика-курьера. Иммигранта, который, по словам Эрика, «использует ее». Живет за ее счет, пока не подвернется что-нибудь получше. Но Эрик – старый сплетник. Хотя и Дик довольно темный тип. Кто он, откуда приехал? Если он приложил руки к игре с короной и скипетром, то, наверное, Грету лучше не трогать.

С оглушительным грохотом поезд помчался в направлении Гамла Стан. Не исключено, что в намеках Эрика есть свой резон. Связь Греты и Дика, по крайней мере со стороны Дика, могла возникнуть и на другой основе. Возможно, он и жил с ней, и работал в музее ради короля Эрика XIV, а не ради Греты Линд.
Был еще Мугенс Анд. Старый боец Сопротивления, который получил в музее место заведующего отделом рекламы и информации. Со своим датским добродушием он казался милым и смиренным человеком, за которым не могут скрываться мрачные тайны. Кроме того, он с конца войны работал на одном месте. Если бы у него возникла мысль присвоить музейные ценности, зачем было ждать случая более тридцати лет?.. Что же, наибольший интерес представляет Карин? Секретарь Андерса, которая, кроме работы в музее, еще изучает историю искусств. «Хотя она, безусловно, тоже не идеальный источник информации», - думал я, опуская три однокроновые монеты в шапку скрипача, сидевшего в переходе. Тонкие звуки скрипки метались меж стен, холодный сквозняк щипал за уши. Неоновый свет отражался на темно-синем кафеле, за спиной слышался грохот поездов, а я, перепрыгивая через ступеньки, поспешил в Старый город.
Да, объект не идеальный, если принять во внимание ее возможную связь с Андерсом. Вряд ли она скажет или сделает что-либо ему во вред. Но, в таком случае, она не пожалеет усилий, чтобы доказать его непричастность к краже. Так что стимул искать другие варианты и мотивы преступления у нее есть. Бдительно следить за всем, что происходит в музее.
Я бы имел своего агента и снаружи, в бурном и шумном мире, и ее, Карин, в прохладных, высоких залах музея.
«Этого только не доставало, - думал я, карабкаясь по скользкому склону в направлении Стурторьет. Перед зданием биржи катались на коньках мальчишки, на строительной площадке, за ярко-оранжевым забором, отдыхал перед будущей работой желтый компрессор. – Этого только не доставало. Ходишь и строишь планы, как использовать других людей, сделать их своими шпионами, информаторами. Каким же надо быть циником!» Но я же не собирался никого принуждать! В конце концов, все должны быть одинаково заинтересованы в разгадке этой истории.

Придя домой, я принял теплую ванну. Бросил в воду горсть средиземноморской соли и погрузился в ее тепло. Из комнаты доносился концерт Моцарта, а на край ванны я поставил серебряный подсвечник со стеариновой свечкой, которая горела мягким пламенем. И отключился. Дремал, слушал и был далеко от Нюрнбергской пивоварни, от Скапки, от Эрика XIV и от Национального музея.
Зазвонил телефон. Просто жуть, кстати! Можно дни напролет ожидать звонка, и все тщетно, но стоит только залезть в ванну или заняться другим важным делом, как тотчас же звонит телефон.
Но вы ошибаетесь, если думаете, что в тот вечер я стремглав выскочил из своей замечательной ванны. Я неторопливо обернул купальным полотенцем бедра и, оставляя на паркете мокрые следы, как можно медленнее пошел в комнату, а сняв трубку, ответил, наверное, не так приветливо, как следовало бы, потому что голос на том конце провода прозвучал испуганно.

- Кажется, я не вовремя… Может, перезвонить немного позже?..
- Нет-нет, что Вы, - соврал я. – А с кем я говорю?
- Ох, простите. Это Карин. Карин Стенман. Я хотела только…
- Да-да?..
- Я только хотела спросить, можно ли с Вами встретится? Я думала об этой краже и знаю, что она интересует Вас. А идти в полицию почему-то не хочется… Тогда еще больше все запутается, да и не про все можно там сказать, правда же?..
- Это зависит от…
- Я хочу сказать: когда что-то подозреваешь, то, конечно, следует рассказать об этом полиции, а не Вам…
- Подозревать, собственно говоря, никого нельзя. А тем более, когда нет уверенности. Могут обвинить в клевете, - сказал я.
- Меня?
- Да нет, я пошутил, - поспешил я ее успокоить. Тут надо ковать железо, пока горячо. – Вам я всегда рад.
- Сегодня вечером, хорошо? Я задержалась на работе и могла бы заскочить к Вам по дороге домой где-то через полчаса. Идет?..

Поверх голубой в белую полоску рубашки я натянул темно-синий пуловер из шерсти ламы. Галстук надевать не стал, чтобы казаться моложе, воротник рубашки оставил расстегнутым. Собственно, теперь просился на шею акулий или львиный зуб на золотой цепочке, но это было бы уже слишком. И я усмехнулся мысленно, выливая на ладонь «Нина Риччи» и увлажняя щеки и лоб. Умная кошка Клео фыркнула на этот запах, когда я наклонился за своими черными штиблетами, которые стояли под кроватью.

- Придет дама, Клео, - сказал я. – Молодая красивая дама, и хозяин должен пахнуть, как джентльмен. Нужно придать себе немного шарма.
Однако Клео не поддалась. Еще раз фыркнув, она залезла под высокий шкаф в стиле барокко, который стоял в большой комнате.
Как только я развел огонь в печке и поставил серебряный поднос с виски и содовой, как прозвенел звонок у двери – и появилась она. Со снегом на черной меховой шапочке и на черных длинных волосах. Казалось, что она возвращается со своей первой школьной вечеринки. Такая хрупкая. Такая молоденькая и беззащитная.

- Проходите в тепло. Я только что растопил печь. Что, снова снег?
Она кивнула, сняла шубку, провела расческой по волосам и села в кресло возле кафельной печи.

- Нет, спасибо, - покачала она головой и улыбнулась, когда я хотел налить чего-нибудь выпить. – Но сигарету - с удовольствием. Если есть.

Потом некоторое время она сидела молча. Смотрела в огонь. Язычки пламени мерцали у нее в глазах. Белый дымок от сигареты подымался струйкой вверх. На улице белыми хлопьями падал снег, падал возле самого окна, и все звуки казались мягкими, приглушенными. Мы сидели, словно отгороженные от всего мира, защищенные от его шума и зла. По меньшей мере в этот миг, меня охватило именно такое чувство.

- Простите, если я Вам помешала, испортила Ваш мирный, уютный вечер, - тихо сказала она и посмотрела на меня. – Но есть одна вещь, о которой я много думала и должна поговорить с Вами.
- Вы всегда желанная гостья. И совсем мне не помешали. Торчу здесь со своей кошкой и книгами, так что хоть Вы меня развлечете.

Она улыбнулась. Неуловимой, обаятельной улыбкой.
- Это касается кражи. Из музея. Я так много передумала за последние дни. Как, в конце концов, и все мы. Тут не только корона с державой и остальные вещи. Но и то, что мы… что впутан кто-то из нас. Они же, полицейские, все еще допрашивают наших. Не могут отцепиться. Кажется, они уверены, что кто-то в музее причастен к краже. Такое ужасное чувство, что среди нас есть вор, который украл экспонаты с выставки.

Она замолчала. Взгляд ее снова был прикован к огню.
- Поймите меня правильно, Юхан. Здесь дело не только в краже. Главное, что мы работаем в одном коллективе, работаем для музея, и кто-то из нас может все испортить, разрушить это прекрасное чувство.

«Какое чувство?» - подумал я, вспомнив исполненные ненависти слова Бенгта Хеллера, вспомнил и то, что говорила Грета. Но я не перебивал, молчал и слушал.

- Только не поймите меня неправильно. Я не выгораживаю воров, но, мне кажется, худшее - если кто-то из нас…
- Я понимаю. Но почему бы Вам не пойти в полицию? Они Вас не съедят. А факты им нужны, нужна каждая подробность – без этого дела не раскрыть.
- Мне не с чем туда идти, - тихо сказала она. – Совсем не с чем, кроме каких-то догадок. Предположений и размышлений. И легче поговорить об этом с Вами. Не чувствую себя такой скованной. Да и атмосфера неофициальная.
- Что же это за жуткие догадки такие? – попробовал пошутить я. – Может, сам Андерс взял корону, а скипетр лежит у Греты дома, в гардеробе?
-Не смейтесь. Если я обращусь в полицию, наш разговор пойдет в протокол и в архив. Начнет действовать весь аппарат. А потом в один прекрасный день все покровы будут сорваны. И если это ошибка, всего лишь моя фантазия, то что это будет за ужас! Выйдет, что подозрение пало на невиновного, и это я все запутала, причинив людям массу неприятностей.
- А не лучше ли Вам поделиться своими подозрениями и мыслями? Обещаю не заносить в архив, - сказал я, наливая себе немного белого мартини. Потом бросил в стакан несколько кубиков льда.
- Я думала о многом, - сказала Карин, постукивая ноготком по зубу. Она, видимо, нервничала, говорила будто через силу. – Те, кто это сделал, должны были хорошо знать музей, - медленно продолжала она. – Они обрезали сигнализацию возле черного хода, знали, как найти переключатель на нее. Безошибочно сориентировались во всех коридорах и знали, что мы готовим рождественский ужин для охранников. И самое абсурдное, что это, по существу, придумала я. Мне так жаль стало этих ребят, которым придется всю рождественскую ночь просидеть в пустом музее, без праздничного ужина, с обычным будничным настроением. И если бы не я, то мы, возможно, не утратили бы корону и державу. – Она жалобно улыбнулась.
- Думаю, Вы тут ни при чем. Тогда воры просто бы действовали по-другому. Может стреляли бы. Кто знает?
- Но это свидетельствует о том, что кто-то в музее им помогал. Как Вы думаете?
Она с тревогой смотрела на меня. Большие синие глаза. Как фиалки. Как глаза Клео.

- Вполне возможно. И полиция, вероятно, пришла к такому же выводу. Теперь они всех рассматривают, как под микроскопом. От высшего начальства до временных работников обслуги. И Вас тоже.
- Но ведь есть многое такое, о чем полиция не знает. И не узнает.
- Например?
- Например, Дик… Вы с ним знакомы.
- С Диком? Конечно. Курьер. Гретин подопечный и любовник. Конечно, я с ним знаком.
- Гретин друг. – Она прикурила новую сигарету. – Смешно, но сначала он был моим «другом».
- Кому бы этого не хотелось?
Но она не улыбнулась, не оценила моего скромного комплимента.
- Он попал к нам через Управление рынком труда. Приехал откуда-то с юга Европы. Так он по крайней мере говорит. И через УРТ устроился к нам на работу. Неквалифицированную работу, в архиве, доставка почты и тому подобное. И довольно скоро начал заглядываться на меня. Приглашал в кино, в ресторан.
- Вы с ним ходили?
Она кивнула.
- Один раз. Мне просто стало интересно. Отчасти потому, что он симпатичный, да и дел у меня в тот вечер не было. И я подумала, что если можно сделать человеку приятное, то почему бы и нет?
- Ну да, почему бы и нет.

Она не почувствовала иронии в моем тоне. Да и какие у меня были основания иронизировать? Однако, Дик начинал мне не нравиться. Он не только обманывал Грету, он подбирался и к Карин. А это мне уже совсем не нравилось.

- Мы ходили в кино. Смотрели какой-то примитивный детектив. Потом… да, потом мы пообедали в маленькой пиццерии. И пили кофе у меня дома. Он много говорил о политике. И о своих родителях. О том, как он поможет им выехать, перебраться сюда, в Швецию. Как он подкупит разное начальство. Но это, мол, стоит недешево. Сотни тысяч крон. И что он обязан собрать эти деньги. Одолжить, а потом выплачивать частями, когда его дела пойдут на лад. Однако с моей стороны было глупо приглашать его к себе. Он, естественно, попробовал… захотел переспать со мной. Но у него ничего не вышло. А не позднее, чем через неделю после этого, я увидела его на улице с Гретой.

- По-вашему, это так странно? Молодой иностранец приезжает в Швецию. Здесь ему приходится выполнять нудную и низкооплачиваемую работу. И ни единого знакомого человека. Нет ничего удивительного, что он пытается сблизиться с девушками. Но он, конечно же, достаточно наслушался о шведских девушках, чтобы неправильно Вас понять, когда Вы пригласили его домой.
- Я не это имела ввиду, - возразила Карин. – Мне показалось, будто он хотел завести знакомство с кем-нибудь из музея. Более близкое, чем просто общение в рабочее время. И как будто ему что-то было от меня нужно. А через Грету он может получить массу сведений. Между делом, случайно, спросит о том, спросит о сем, об охране, о сигнализации – и так постепенно узнает обо всем, что ему нужно. И не забывайте еще об одной вещи.
- Какой именно?
- Гретина должность дает ей доступ ко всем ключам в музее. К любому ключу. Кроме того, на ней лежат важные административные обязанности. Она составляет планы эвакуации на случай, скажем, войны. А это означает, что в ее распоряжении все карты, все планы и чертежи. Она обязана знать, где какой выключатель в здании.
- К сожалению, в Ваших соображениях есть одно уязвимое место. – Я выловил из своего стакана полурастаявший кубик льда и бросил туда новый. – Речь о том, что в таком случае Дику бы следовало сразу же взяться за Грету, а не подбивать клинья сначала к Вам. Вы же не имеете ключей от секретных шкафов?
- Нет, не имею. Но я секретарь Андерса. А он второй человек в этом музее. В его сейфе – все чертежи, все ключи и разные планы, кстати. Так что через меня Дик тоже смог бы достать все, что ему нужно.
- А Вы не забыли о такой детали: когда Дик начал работать в музее, никто не знал об этой выставке? Кроме узкого круга руководящих сотрудников.
- Может быть. Но, кроме королевской короны и других сокровищ, выставленных на этот раз, в музее множество произведений искусства и художественных ценностей, которые не имеют такой международной славы и сбыть которые не так уже и трудно.
- И Вы хотите сказать…
- Да-да, - перебила она, гася в пепельнице докуренную почти до фильтра сигарету. – Именно так. Я хочу сказать, что он пришел к нам работать, имея намерение чем-нибудь поживиться. Добраться до лакомого кусочка. И можно сказать, ему это удалось. Вот так!

Я согласился. «В самом деле, очень лакомого, - подумал я. – Независимо от того, кто именно его ухватил – Дик или кто-то другой». Я посмотрел на Карин, размышляя о том, что она сказала. О ее выводах. Ну, и о кое-чем другом. Почему она позвонила именно мне, а не в полицию? И почему так быстро пришла? Кажется для нее это было важно. Очень важно. Почему?


Регалии и меч Эрика XIV


Продолжение следует

© Александра Шпетная. Перевод на русский
©Перевод со шведского на украинский Юрия Попсуенко и Сергея Плахтинского по изданию Jan Marteson. Doden dar pa museum. Stockholm. 1977. ASKLJD Askied and Karnekull. Forlag AB.

Tags: Музейное закулисье, Смерть ходит по музею
Subscribe
promo alexspet march 31, 2016 21:00 9
Buy for 10 tokens
Из детективов на музейную тему мой любимый - "Смерть ходит по музею" Яна Мортенсона. В нем практически нет ничего, что неприятно царапнуло бы чувствительную душу музейщика, зато много юмора, обаятельный главный герой и увлекательный сюжет. Чтобы поделиться им с друзьями, пришлось сделать перевод с…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments