Alexandra Shpetnaya (alexspet) wrote,
Alexandra Shpetnaya
alexspet

Categories:

Двойной перевод со шведского-8

2016-03-24.png

Ян Мортенсон
Смерть ходит по музею
Продолжение. Начало здесь

VIII

Заморив червячка легким обедом из ухи, которой предшествовали анчоусы на тостах и полпрограммы телевизионных новостей, я вышел в темный переулок. Погода переменилась, снова стало холодно, и, спускаясь к набережной Шеппсбрун в поисках такси, я скользил по ледяной дорожке, образовавшейся после дождя. Я не знал, где находится Нюрнбергская пивоварня, к тому же выпил перед обедом стопку водки из остатков своих рождественских запасов.

Такси прокладывало путь в транспортном потоке к Слуссену, к холмам Сёдера. В темной воде позади пристроек для зоопарка качались под пронизывающим ветром черные, тупые, нацеленные вверх носы буксиров.
Обогнув площадь, мы проехали по Хорнсгатан и оказались на Сведенборгсгатан. Потом повернули налево, на Хегбергсгатан и остановились перед закопченным снежным сугробом.
Я вышел и рассчитался. Такси неторопливо отъехало, засветилась табличка «Свободно», и машина исчезла.

Я остался один на тротуаре. На другой стороне улицы возвышался коричневый дом. Света в окнах не было. Темный, мрачный дом, темная, мрачная улица. Раскачивался, поскрипывая на ветру, уличный фонарь. Фасад с облупившейся штукатуркой, казалось, был болен какой-то кожной болезнью.

Входная дверь открылась, и на улицу вышел Скапка.
- Юхан, дружище, - сказал он, беря меня за руку. – Ну, как живешь? Заходи.

Мы вошли в дверь и оказались в зале с низким потолком и тусклым светильником на стене. Посреди потолка было отверстие, сквозь которое зияла черная пустота. Далее зал, расширяясь, переходил в гараж, а справа, возле нескольких деревянных решетчатых дверей с надписью «Для мужчин», стоял бачок с мусором. Для дам каморки не было, по крайней мере тут, внизу, - да они, скорее всего, нечасто посещали это заведение.
Слева виднелись ступеньки деревянной лестницы, ведущей во мрак верхних этажей. Следуя указаниям стрелок, мы поднялись и очутились в проходе, отгороженном деревянной решеткой, где табличка с нарисованным на ней красноречивым перстом провозглашала: «Курить и разжигать огонь строго запрещается». Я не курил и не собирался разжигать огонь. За решеткой в беспорядке была свалена мебель.
Скапка открыл широкую железную дверь, на которой я прочитал призыв: «Чтобы избежать пожара, закрывай двери».

- Похоже, что они здесь сильнее всего боятся огня, - заметил я.
- И дураку понятно. Под кирпичной оболочкой этого сарая – сплошное дерево. Урони спичку – и все мгновенно вспыхнет.

Мы вышли в просторное, но низкое складское помещение. Над головой пересекались огромные балки, а из мощных труб, висящих под потолком, слышались вздохи, сопение, шепот и шипение. Помещение было завалено всяческим хламом – мебелью, велосипедами, швейными машинками и картонными коробками. Все это громоздилось огромными неказистыми кучами, каждую из которых ограждал канат с привязанным к нему номером.

- Ты говорил, тут пивоварня, но это, наверное, было давно? Что касается пива, то я слышал только о Мюнхене, о Нюрнберге не приходилось.
- Ну да, когда-то здесь была пивоварня. А теперь склад. Сюда свозят разное барахло, которое припадает тут пылью до аукционной распродажи. Описанное имущество и то, на которое наложен арест. Иногда здесь оседают вещи, оставленные хозяином на хранение, но забытые им или оставленные из-за отсутствия денег на оплату услуг. Всякое бывает…
- А каким образом догадываются, что в коробках? Ведь все, кроме мебели, запаковано.
- В этом вся хитрость. Искусительная неизвестность. Все зависит от везения. Ты можешь наткнуться на коробку с использованными консервными крышками, или продуктами, выброшенными просто из холодильника, а можешь найти вещи по-настоящему ценные. Скажем, бабулька попадает в богадельню, а ее вещи доставляют сюда. Проходят годы, она забывает платить за хранение или не может. Вот тогда все и продается. Можно хорошо поживиться, порывшись в этих коробках.
Скапка усмехнулся.

«Как старый гриф», - подумал я.

- Глянь-ка сюда, к примеру, - показал он, и за канатной оградой я увидел бесформенную кучу из ободранных стульев, элегантных латунных перил, разбухших кожаных кресел и зеркал причудливой формы. – Вот тебе типичная картина. Это, верно, из какого-нибудь подпольного картежного клуба. Так что, если хочешь немного обновить обстановку, называй цену.
Я посмотрел на широкий просторный диван, стоявший поблизости, на зеркало за ним.
- Нет, спасибо. Не привлекает.

В помещении царила полутьма. Свет от маленьких желтых лампочек проникал повсюду и терялся во тьме далеких закутков. Кресла и комоды припадали на лапы, как хищные монстры - порождения больного сознания. Где-то прошуршала мышь.

Мы подошли к дверям в конце склада и поднялись еще на два этажа по деревянной лестнице. В окно был виден внутренний двор, еще более запущенный, чем фасад здания. Внизу, над погрузочной площадкой висели на крюках блестящие туши животных, и человек в фартуке грузил их в контейнер на машине. За высокими сводчатыми окнами виднелись очертания колеса устрашающих размеров.

- Это что? – показал я вниз, на колесо.
- Фантастическая вещь. Паровой компрессор. Немецкая машина начала девятнадцатого века. Вращается от кожаного паса и заставляет работать холодильную установку на крыше. Охлаждает и пиво, и продукты, и много чего другого. По технологии тут раньше использовался аммиак, и жутко воняло котами. Теперь, слава Богу, немного выветрилось.

Я обвел взглядом двор. Лес извивавшихся труб охлаждения, похожий на заросли телевизионных антенн, вырастал из пристроек к домам XVIII столетия, и я подумал, что нам бы следовало как-то сохранить индустриальную панораму начала века. Но вскоре и тут сделают автостоянку. Или переоборудуют строения под офисы.

Скапка открыл еще одну дверь с табличкой. Мы вошли в небольшую комнату. Грязное окно выходило во двор. Увядший гиацинт на подоконнике напоминал о минувшем Рождестве. На столе, покрытом зеленым сукном с круглыми разводами от стаканов, красовалась пепельница, наполовину заполненная раздавленными окурками. На стене висела в рамке старая афиша, а в одном из углов стоял громоздкий железный сейф. Просиженное старое кресло рядом с письменным столом завершало обстановку.

- Присаживайся, - пригласил Скапка и указал на кресло. – Будь как дома, а я открою сейф.

«Вот оно как, - подумал я. – Так вот какая она, контора Скапки. Обставлена, вероятно, лучшими образцами содержимого нижнего склада. Вот где он заключает свои сделки.»

Жизнь была к нему не слишком ласкова. Не так уж много лет прошло с тех пор, когда контора Стига имела иной вид. Тогда он продавал шведское серебро XVIII века, на картинах в его витрине стояли подписи Цорна и Хиллестрёма. А теперь он прозябает в этой дыре, пререкаясь с другими торговцами из-за партии описанного имущества, которое осталось от разорванных в клочья семейных очагов и расторгнутых браков, живет в атмосфере, насыщенной духом тлена и разложения.
Я посмотрел на него. Кожа на лице шелушится. А глаза печальные, вопреки напускной молодцеватости. Страховые компании, очевидно, давно уже с ним не консультировались. Не давали заработать свои проценты. Что ж, тем лучше. Будет уступчивей и ретивее.

- Ясно, - сказал я, оглядываясь. – Тут, значит, и сидишь.
- Иногда. Но чаще в лавке на Эстерлонггатан. Тут я бываю только тогда, когда пахнет большими деньгами, или, когда налоговому инспектору хочется со мной пообщаться. Для такой встречи места лучше не найти. Сидим тут, разговариваем о доходах и расходах. Элегантный дизайн, аромат кошек. И дураку становится понятно, что хозяин едва сводит концы с концами, и с него много не возьмешь. Поучился бы у меня, приятель. Если хочешь, я сумею устроить тут контору и для тебя. И клиентам это место нравится.
- Каким клиентам? Тут же нет антиквариата. Я ничего такого не вижу.
- Ну, некоторые занимаются не только этим.

Он откинулся на спинку стула, загадочно посмотрел на меня и достал пачку «Gitanes». Закурил, и к потолку потянулся сладковатый голубой сигаретный дымок. Запахло Парижем, толпой, метро. Он прищурился на меня сквозь дымовую завесу.

- Ты имеешь ввиду дополнительную работу для страховых компаний?
- Не только это, приятель. Не только. Я, видишь ли, работаю и с деньгами. Все, к чему прикасаюсь, превращается в деньги. – Он усмехнулся, словно подсмеиваясь над собой.
- Вот как, - осторожно отозвался я, потому что не хотел его обидеть. Понял, что он не шутит.
- Ну да, в деньги. Я даю в долг.
- Даешь в долг? Но ведь… Я хочу сказать…
- Ты хочешь сказать, что я не могу давать в долг, потому что сам ничего не имею? Что ж скажу тебе откровенно. – Скапка засмеялся. – Твоя правда, денег у меня нет, но я - то самое недостающее звено в цепи. Посредник между добром и злом.
- Не уверен, что правильно понял.
- Ясное дело, что не понял. Твое здоровье. Выпей рюмочку, и в голове прояснится. Видишь ли, дело в том, что я, можно сказать, посредник. Есть люди, имеющие средства и желающие получать ренту на них, то есть деньгами зарабатывать деньги, но не любящие держать свои капиталы в банке. Так как, во-первых, процент слишком мал, а, во-вторых, и те старые олухи из налоговой могут проверить банковские вклады. А этого наши парни не любят. – Он прикурил новую сигарету от уже докуренной. – А есть люди, у которых денег нет, - продолжал он. – Но деньги им нужны, вот и приходится занимать. Ты же знаешь, как оно бывает. Если тебе крайне необходимы деньги, банк никогда не заинтересован в этом до такой степени, как ты. Кажется, Марк Твен назвал банки учреждениями, которые раздают зонты в хорошую погоду и требуют их назад, когда идет дождь.
- Так ты, выходит, посредине?
- Ну да. Даю зонты, когда идет дождь. Я посредник между теми, кто имеет, и теми, кто не имеет. Налаживаю связи, забочусь о том, чтобы должники не задерживали выплату. И перебиваюсь на свои скромные проценты. Но в моем положении лучше не выставлять на всеобщее обозрение слишком роскошные апартаменты. Куда выгоднее иметь вот такую скромную обстановку.
- Выходит, твоя антикварная лавка просто камуфляж для твоих комбинаций?
- Камуфляж, комбинации… Ты употребляешь какие-то подозрительные словечки. А зря. Я только выдаю ссуды. Потом слежу, чтобы деньги вернули. С процентами. Все довольны. В этом нет ничего, заслуживающего осуждения. Твое здоровье!

«Спокойно!», - уговаривал я себя, преодолевая отвращение и делая еще один глоток.

- Как я уже тебе говорил, немного подрабатываю и в страховых компаниях, да и моя лавка в Старом городе не так уж и плоха, так что живем как-то, крутимся помаленьку.

«Интересно, - подумал я. – А комиссионные, похоже, случаются не так часто. Тогда он тем более должен клюнуть на мое предложение.»

- Скапка, - сказал я и посмотрел на него. – У меня есть для тебя интересное предложение.
- Правда? Может, нашел что-нибудь из моих серебряных вещичек?
- К сожалению, нет. Речь о совсем других вещах. И о других деньгах. Совсем других деньгах.
- Соблазнительно. В таких делах можешь на меня рассчитывать.
- Ты слышал о краже в Национальном музее? Здесь речь идет о ценностях, которые не компенсируешь, а застрахованы они больше чем на пятьдесят миллионов крон. Хорошенькие достанутся проценты тому, кто сумеет найти корону Эрика Четырнадцатого. Тебе не кажется?

Скапка не отвечал. Он сидел молча, откинувшись на спинку стула, и я не мог видеть его глаз при свете настольной лампы.

- Это крупное дело, - продолжил я далее. – Грандиозное. И я понимаю, что ты не сможешь действовать, как обычно. Доносить было бы опасно для жизни. Но дело в том, что полиция попросила меня помочь. Я должен смотреть и слушать. Так что информация от тебя пойдет ко мне, а потом уже дальше. Тут никакого риска, никто не узнает, чья это работа.
- А ты потом получишь деньги? Думаешь я на такое соглашусь?
- Я покажу тебе все квитанции, - сказал я заносчиво. – Но, если не хочешь, уговаривать не стану. Я встрял в это дело не из корыстных соображений. Было бы катастрофой, если бы какой-нибудь дилетант переплавил экспонаты и перешлифовал камешки. А поскольку ты так называемый консультант по вопросам страхования, то я, дурак, и подумал: тебя это непременно заинтересует. Особенно, если я устрою так, что никто не сможет отследить тебя. Когда никакого риска для тебя не будет.
- Не понимаю только, с чего ты взял, что я тебе выложу твои сокровища? Ты, конечно, в курсе: такие кражи делают не дети малые. Я не слышал ни звука, хотя об этом уже должны были бы говорить. Тут то услышишь, там – это, и складываешь все вместе, как дважды два. Я почти уверен, что там орудовали не наши ребята. Наверное, спецы из-за границы.
- Успокойся, Скапка. Я только хотел сказать, чтобы ты связался со мной, если тебе кто-нибудь что-нибудь намекнет. Тебе даже не нужно приходить в лавку. Достаточно позвонить в любое время. И если это даст результаты, то две вещи я могу гарантировать. Во-первых, никто не узнает о нашем разговоре, а во-вторых, свои деньги ты получишь. Я думаю, страховые компании проявят щедрость. Необычайную щедрость.
- Интересно, понимаешь ли ты, на что идешь… - медленно проговорил он. – Одно дело легкий намек страховой компании о нескольких густавианских кофейниках, которые куда-то запропастились, и совсем другое – такое вот ограбление. Оно тщательно спланировано. И те, кто его осуществил, слишком сильно рисковали, чтобы погладить по головке детектива-любителя, который что-то вынюхивает. Нет. Послушай совета старика, который знает жизнь. Держись от этого подальше, дружок! Как можно дальше. Иначе у тебя будут все шансы оказаться на дне Нюбрувикена. Гарантирую… Твое здоровье!
- Ну, а ты сам? Это же очень опасно – сидеть тут вечером наедине с самим собой и давать в долг!
- Ничего, сойдет! Мне как-то напророчили, что я очень далеко пойду… Достигну большего, чем большинство смертных. Но до этого еще очень далеко. Кому суждено быть повешенным, тот не утонет.
И, прикрывая верхней губой сломанный зуб, он одарил меня своей неповторимой улыбкой.


Вид на Слуссен и площадь Сёдермальм


Улицы Хорнсгатан и Сведенборгсгатан


Нюрнбергская пивоварня на Хегбергсгатан и улица Эстерлонггатан в Гамла Стан


Продолжение следует

© Александра Шпетная. Перевод на русский
©Перевод со шведского на украинский Юрия Попсуенко и Сергея Плахтинского по изданию Jan Marteson. Doden dar pa museum. Stockholm. 1977. ASKLJD Askied and Karnekull. Forlag AB.


Tags: Музейное закулисье, Смерть ходит по музею
Subscribe

Posts from This Journal “Музейное закулисье” Tag

promo alexspet november 3, 2018 16:04 16
Buy for 30 tokens
Всех, кто видел картины Брейгеля в реальности, в какой-то момент охватывало желание вооружиться лупой. Художник тщательно выписывал мельчайшие детали не только на переднем плане - у нижней кромки картин, но и на дальнем плане - у линии горизонта. По сведениям биографов Брейгель во время…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments