Alexandra Shpetnaya (alexspet) wrote,
Alexandra Shpetnaya
alexspet

Category:

Двойной перевод со шведского

2016-03-24.pngИз детективов на музейную тему мой любимый - "Смерть ходит по музею" Яна Мортенсона. В нем практически нет ничего, что неприятно царапнуло бы чувствительную душу музейщика, зато много юмора, обаятельный главный герой и увлекательный сюжет. Чтобы поделиться им с друзьями, пришлось сделать перевод с украинского, на который его перевели для издания 1991 года. Получился двойной перевод со шведского.

Ян Мортенсон

Смерть ходит по музею


I
Он принес с собой крепкий запах алкоголя. Но не того, который долгие годы выдерживают в дубовых бочках в темных подвалах, а обыкновенного перегара. Его, словно облаком, окутывал вонючий, настоявшийся за ночь сивушный дух. Слышны были и другие запахи: почти сладковатый – лосьона, каких-то лекарств, но они ничуть не смягчали сивушный смрад, а напротив, оттеняли его и делали выразительнее. Так что наивная попытка замаскировать алкогольный перегар дала прямо противоположный результат.

Брился он, наверное, наспех. На морщинистой шее тут и там торчали кустики седой щетины. Под носом лезвие дрогнуло, оставив после себя тоненькую резаную ранку – полоску подсохшей крови. Один передний зуб был сломан и торчал, как желтый клык хищника. Он знал об этом своем изъяне и, когда говорил, вытягивал книзу верхнюю губу. А когда смеялся, то закрывал рот ладонью, пряча свой досадный недостаток.

- Надумал зайти, да? Давненько не виделись. Где ты пропадал? Неужто заглянул просто так? – сказал я и налил кофе из красного эмалированного кофейника в голубую чашку.

Он усмехнулся, не показывая зубы. Его губы искривились, и было видно, что он старается дышать вниз и вбок, чтобы я не почувствовал запаха. Так вот он и сидел, выдыхая смесь мятных таблеток и перегара. Думал, что стану осуждать его? Напрасно, я не любитель читать другим мораль. Он, вероятно, гульнул вчера, а с утра похмелился доброй чаркой. Но это его личное дело. А еще его глаза выдавали. Тонкие красные прожилки переплетались на веках, а радужная оболочка имела по краям тот неопределенный оттенок, который бывает у людей, которым под шестьдесят. "Приблизительно столько ему и дашь", - думал я, сидя в тот ноябрьский день в своей лавке на Чепмангатан и разговаривая со Стигом Эммануэлем Стрембергом, более известным как Скапка.

- Не совсем, - загадочно ответил он и достал тоненький портсигар с остатками позолоты по краям.

«Скапка и есть скапка», - думал я, глядя на своего гостя. Он сидел, откинувшись на моем старинном стуле с высокой спинкой, в сдвинутой на затылок зеленой шляпе, цинично поблескивая глазами. Худой, с резко очерченным подбородком и впалыми щеками, а нос у него торчал, словно клюв хищной птицы. В его облике проглядывало что-то горячечное, неугомонное. Желтое пальто из верблюжьей шерсти он носил нараспашку, словно для того, чтобы показать свой пестрый модный галстук, который свободно ниспадал между лацканами пиджака. Изысканно и элегантно. Правда воротник сорочки был истрепан, а пиджак видел лучшие времена. Как, впрочем, и сам Скапка, который некогда владел двумя крупнейшими антикварными магазинами в Стокгольме. Но все это теперь в прошлом, как и два его брака, как и море выпитого спиртного. Теперь он перебрался в скромное жилище на Эстерлонгатан и продавал столовое серебро, простенький фарфор и источенную шашелем мебель, которую только наивные души могли бы счесть антикварной. Как-то перебивался. С его умением устраиваться брал все, что можно было взять в его нынешнем положении, успешно избегая подлых ударов судьбы.

Потому что Скапка и в самом деле разбирался в антиквариате. В своей области он, возможно, один из лучших знатоков старины, а особенно – серебра и живописи XVIII столетия. Но с годами он все чаще вступал в контакт с группой «биснесменов», которая заключала свои самые прибыльные сделки на грани между честностью и обманом, законом и беззаконием. То есть, они избегали полиции, налоговых служб и других, на их взгляд, паразитов в бюрократическом аппарате удушения. У людей этого круга легко добытые деньги легко исчезают и точно так же легко появляются снова.

Они покупают дешево, а продают дорого. Покупают чаще у тех, кто имеет возможность сбавить высокую цену.

Это и стало основой новой деятельности Скапки: консультант по страхованию. Он сам себе придумал этот титул и ставил его на своих визитных карточках, которые использовал в особо торжественных случаях. Общественная ситуация создавала для его нового промысла чрезвычайно благоприятную почву. Количество ограблений и краж катастрофически росло. Наркотиками торговали все, кому не лень. Согласно суровой житейской арифметике, за дорогие вещи потерпевшие получали больше, чем за дешевые. Это ощутимо било по карманам страховых компаний. Картина Шагала или суповая миска работы Сетелиуса, без следа исчезнувшая с виллы в Юрхольме, опустошала их сейфы. Так что, с их точки зрения, куда выгоднее было найти украденные ценности, чем платить наличными. Да и клиент, владелец сокровища, предпочитал получить назад свою вещь, чем утешиться пустым звоном обесцененных крон.

Вот тут и появлялся на сцене Скапка. Консультант по страхованию. Он знал антикварный бизнес и знал мир, который мы, пребывая на другом конце социальной лестницы, называем темным. Он знал, кто, что и почему украл. Кто стоял за теми или иными заказами и где перепрятывались вещи. Может, и не всегда, но в большинстве случаев Скапка это знал. В обмен на достаточно высокие комиссионные он мог вернуть краденое ко всеобщей выгоде и удовольствию. Менее деликатный человек, возможно, назвал бы Скапку доносчиком, а не консультантом по страхованию. Правда такое определение своей деятельности Скапка с негодованием отверг бы. Руководствуясь здравым инстинктом самосохранения, он неуклонно придерживался правила: только намеком сообщать о том, где можно найти украденное, и никогда не говорил, чья это работа. Конечно, в таком деле был некоторый риск, но до сих пор оно верно приносило выгоду; для многих, исключая разве что воров, деликатные намеки Скапки обернулись сладкими плодами. Но, вследствие его деликатности, им в таких случаях не угрожало лишение свободы, и все заканчивалось тем, что в юридической практике называют «неудавшимся покушением». В любом случае, профессиональные воры не могли не принимать в расчет деятельность Скапки, планируя свои новые акции. Приходилось учитывать ошибки, быть осторожнее.

- Нет, черт его побери, - снова отозвался Скапка, чиркнув спичкой о коробок.
- Наверное, заключил какую-нибудь выгодную сделку?
- Ну, не без этого. Дела пошли в гору. Мне, как ты знаешь, дают заработать.
- А теперь, значит, вышел на послеобеденный променад? Возьми еще кекса. Я его сам готовил. Из полуфабриката. Незаменимая вещь для холостяков.

Внезапно проснулась кошка Клео. Как бы крепко она ни спала в углу кушетки, свернувшись и прикрыв нос хвостом, она всегда просыпается на слово «кекс». То же самое с салакой. Стоит мне вымолвить слово «салака», и Клео стремительно появляется, задрав вверх хвост, похожий на ручку швабры. Она мяукает, и не подлизываясь, не выпрашивая, а настойчиво и требовательно. «Дай-ка мне салаки, старик», - словно говорит она. И я вовсе не шучу. Клео даже не ждет, когда я выговорю все слово «салака», ей достаточно только услышать начальное «с». А в целом Клео очень милая киска. Милая, своеобразная и очень способная. Назвали ее в честь Клео де Мерод, подруги монархов, которая в свое время была прекраснейшей из женщин в Европе. Хотя моя Клео всего-навсего кошка-сиамка. Кремового цвета, стройная и элегантная, с фиалковыми глазами, с голубыми лапками, мордочкой, кончиком хвоста и ушками. И, конечно, в синих чулочках. «Прелестным чудищем» называю ее я в те минуты, когда она чем-то меня рассердит. А иногда с ней случаются просто неимоверные вещи. Но так-то она кошка ласковая, и, как это ни странно, но прямо или косвенно Клео не раз помогала мне решать проблемы, которые частенько и совершенно неожиданно сваливаются на меня.

А кекс – одна из ее слабостей. Она даже умеет открывать крышку банки, в которую я обычно складываю плоды своих кулинарных экзерсисов. Хотя я обычно закрываю двери, это не помогает: она ловко прыгает на дверную ручку, поворачивает ее и спокойно идет, куда ей нужно, прыгает на табуретку и атакует банку с кексами так же сосредоточенно и уверенно, как грабитель банка сложный механизм сейфа.

Сидя на противоположном конце кушетки, она прислушалась, повела ушами, лениво, мягко ступая, пересекла афганский ковер, легко оторвалась от пола и, мурлыкая, устроилась у меня на коленях. Получив кусочек кекса, Клео отправилась восвояси, хищно сверкая ярко-голубыми глазами.
- Эта чертовка ест кексы? – засмеялся Скапка, притворяясь удивленным.

Я кивнул, не желая продолжать разговор на эту тему, хотя прекрасно знал, что подумала бы Клео, если бы поняла, как он ее назвал. А может и поняла. От нее всего можно ожидать.

- Ты же знаешь, я за все берусь понемногу. Какой-никакой бизнес. Поживиться можно. – Скапка подмигнул мне налитым кровью глазом. – Так вот, у меня к тебе несколько вопросов.

Он достал потертый бумажник из черной кожи. Туго набитый и перетянутый красной резинкой. Вытащил оттуда несколько черно-белых фотографий и положил их на стол рядом с моей чашкой.

Я поднялся, включил верхний свет. По улице неслышно промчалась черно-белая полицейская машина. Две пожилые дамы в каракулевых манто тыкали пальцами в витрину с моими антикварными тарелками, за окном сгущались осенние сумерки.

Я сел, посмотрел на фотографии: на всех было серебро, различные серебряные изделия. Антикварное серебро с матовым отблеском.

- Вот эти два неплохи, как думаешь? Завидные вещички!

Скапка держал снимок с загнутым уголком. Два высоких серебряных подсвечника. Достаточно старые, приблизительно конец XVIII века.

- Ты угадал. Вестерстроле. Сделано в тысяча семьсот девяносто восьмом году. Тебе придется выложить больше сорока тысяч, если захочешь их иметь. А вот сюда глянь. Эта пузатая сахарница идет за тридцать. А может и больше.

Я кивнул. Серебро опять подымалось в цене. Об этом не стоило и говорить. Для вещей такого качества нет верхней границы.

- И кофейники. Обрати внимание на них.

Скапка тасовал две фотографии то вверх, то вниз своими желтыми от никотина пальцами с черной каемкой под ногтями.
- За этот вот кофейничек в стиле рококо, - продолжил он, ткнув ногтем в изогнутый кофейник, - ты мог бы попросить пятьдесят тысяч, если бы, конечно, он был твой. А второй – густавианский – стоит дешевле. Я предлагаю за него двадцать.

Скапка засмеялся над своей остротой. Смех перешел в астматический кашель. Наверное, легкие не в порядке. Алкоголь взял свое, а табак – свое. Ну что ж. За удовольствие нужно платить. Один из суровых законов жизни.

- Красивые вещи, - согласился я. – Ты хочешь продать или купить? В обоих случаях, боюсь, ты ошибся адресом. У меня нет ни таких кофейников, ни таких денег. И ты это знаешь.

Он кивнул.

- Черт возьми, знаю, конечно! Не обижайся! У кого они теперь есть? Нет, я только хотел спросить, не встречал ли ты какую-нибудь из этих серебряных пташек. Дело в том, что они вылетели из клетки, а хозяин хочет их вернуть. Именно хозяин. О нем я ничего не знаю, но тот, кому придется компенсировать пропажу, очень хотел бы найти их. А найти, конечно, можно.
- Ты имеешь ввиду, страховую компанию?
- Именно. Ты же в курсе, у меня есть разные источники заработка. И теперь мои заказчики просят, чтобы я осмотрелся. Мне же много чего известно, из того, что вокруг происходит. Но я об этом совсем ничего не слышал. Большая вилла в Дандерюд. Раму высадили, шкаф взломали просто варварски. Все чуть не взлетело на воздух. Чертовски мощный заряд. Чувствую, тут пахнет дилетантами, вот и шастаю по торговцам.
- Почему ты так думаешь?
- Были бы это профессионалы, парни, которые знают свою работу, дело бы проще обернулось. Такие работают только под заказ, и вещи отправляются по конкретному адресу. Как можно дальше, чтобы остыли. Вот тут и появляется возможность прикинуть, кто в этом замешан. А когда работают дилетанты, которые не могут даже шкаф открыть нормально, то они и вещи сбыть не знают где.
- И поэтому ты пришел ко мне?
- Не только к тебе. Это дилетанты, и, вполне возможно, они пойдут на риск. Пошлют какую-нибудь бабульку в первую попавшуюся антикварную лавку, чтобы та сдала кофейник. Так вот, если что-то такое увидишь, дай знать. Ты знаешь, это себя окупит.

И он усмехнулся своей кривой ухмылкой, прикрывая верхней губой сломанный зуб. Это была неимоверная ухмылка. Уголки рта в радостной усмешке подымались вверх, а верхняя губа ехала вниз. Возникал конфликт двух противодействующих сил, в котором ни одна из них не побеждала. Последствия были разрушительны для лица Скапки. Оно приобретало такой вид, словно он силится сдержать тошноту.

- Так вот, я получаю от страховой компании небольшие комиссионные, - пояснил он. –Очень скромные. Но, если мне дают правильную информацию, которая поможет взять след, я делюсь ими. Всегда.

И он еще раз усмехнулся своей невероятной ухмылкой.

- Но это несколько рискованно? – спросил я. – Что будет, если эти парни узнают, что ты выхватил награбленное из-под самого их носа?
- Рискованно? – медленно проговорил Скапка. – Ну да. – И снова усмехнулся. – Если они об этом узнают - приглашаю на поминки. Я – в главной роли. Это уж точно, как аминь в конце молитвы. Поэтому я могу быть откровенным только с таким, как ты. Кто умеет держать язык за зубами. Если они найдут меня, то заодно проведают и моих приятелей.

«Хорош приятель!» - подумал я, но промолчал. Тем не менее, решил не слишком ретиво приобщаться к Скапкиной охоте за комиссионными. Я не собирался никого приглашать на свои поминки. По крайней мере в ближайшее время.

Так выглядела красавица Клео де Мерод

Продолжение следует

© Александра Шпетная. Перевод на русский
©Перевод со шведского на украинский Юрия Попсуенко и Сергея Плахтинского по изданию Jan Marteson. Doden dar pa museum. Stockholm. 1977. ASKLJD Askied and Karnekull. Forlag AB.


Tags: Смерть ходит по музею, музейное закулисье
Subscribe
promo alexspet november 3, 16:04 16
Buy for 30 tokens
Всех, кто видел картины Брейгеля в реальности, в какой-то момент охватывало желание вооружиться лупой. Художник тщательно выписывал мельчайшие детали не только на переднем плане - у нижней кромки картин, но и на дальнем плане - у линии горизонта. По сведениям биографов Брейгель во время…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments